Ангел
Шрифт:
Я обернулся и замер от изумления. Эйнджел стояла спиной ко мне, нагнувшись и уперевшись руками в колени, так что передо мной оказались два крутых полушария, туго обтянутых тонкой золотистой тканью. Это зрелище было рассчитано на то, чтобы я стремительно воспарил в небеса даже без помощи аэроплана, и вместе с тем предоставляло возможность, против которой я не мог устоять — отомстить за все колкости девушки.
— Удачи вам, Эл, — торжественно проговорила она слегка приглушенным голосом.
— Чего и вам желаю, ледяной Ангел! — восторженно проговорил я, высоко занес руку и обрушил ее вниз с силой падающей снежной лавины.
Раздался оглушительный звук, напоминающий кульминационный момент из «Увертюры 1812
— Будем надеяться, Эми, этот шлепок не оставит у вас никаких изъянов! — Я дьявольски рассмеялся, затем осторожно прикрыл за собой дверь, чтобы резким шумом не травмировать ей нервную систему.
Проблема в том, рассуждал я по дороге к машине, что то, что мне нравится в добродетельных девушках, практически не существует. Все-таки у меня определенно имеется природная склонность к глубокомысленным размышлениям — нечто вроде способности внезапного озарения, проникновения в суть вещей, дар, который дается немногим.
Глава 5
В основном существует два типа адвокатских контор. Первый — это запущенные, неряшливые помещения, все полки которых забиты связанными в пачки старыми пожелтевшими документами, покрытыми густым слоем пыли. Хозяин такой конторы рассчитывает таким образом убедить, потенциального клиента в том, что он давно и успешно практикует. Вместе с тем, судя по внешнему виду заведения, он берет не слишком высокие гонорары, ибо в противном случае его офис выглядел бы значительно презентабельнее. Адвокаты второго типа предпочитают обзаводиться современными офисами, где все сверкает стеклом и полированным деревом и к услугам клиента всегда два-три стенографиста-помощника, излучающие профессионализм и усердие. Первая реакция посетителя такого сверкающего офиса — благоговейный ужас: сколько же этот адвокат тратит на роскошную обстановку? Однако, размышляя, человек приходит к успокоительному выводу, что этот юрист должен быть хорошим профессионалом, успешно ведущим дела своих клиентов, чтобы нести такие внушительные расходы.
Офис Филипа Ирвинга, который я увидел следующим утром около половины одиннадцатого, занимал среднее положение между двумя указанными подходами и, насколько я мог судить по самому Ирвингу, вполне ему соответствовал. Он был из тех, кто вечно колеблется и не может занять сколько-нибудь определенную позицию. Но секретаршу-стенографистку все-таки себе завел, и я оценил этот его шаг по достоинству.
У девушки, поднявшей глаза от бумаг на столе, когда я к нему приблизился, была странная прическа: ее блестящие черные волосы были небрежно острижены, как будто она рассеянно отхватила себе два-три клока тупыми ножницами во время перерыва на кофе просто от нечего делать, а потом забыла закончить стрижку. Правда, как ни странно, она ей очень шла — короткая стрижка великолепно подчеркивала ее круглое румяное личико с пухлыми, надменными и самолюбивыми губками. На ней был строгий и изящный голубой костюм, который определенно рекомендовался модными журналами как самая подходящая одежда для работы в офисе, только для меня было полной загадкой, как они могли это советовать, не видя ее фигуры. Но когда я внимательнее пригляделся к девушке, то осознал, что для нее просто невозможно подобрать подобающий для секретарши делового человека туалет, — даже костюм, сшитый из кольчуги, не смог бы скрыть эти восхитительные изгибы. Она смотрела на меня светло-карими глазами, в которых когда-то я прочитал бы интерес к моей скромной особе, но с тех пор, как я узнал Эйнджел, у меня пропала былая уверенность в суждениях о женщинах. Девушка глубоко вздохнула, при
— Могу я чем-нибудь помочь вам? — Ее мелодичный голос напомнил мне одну из моих фантазий, где я представлял себя обреченным провести долгую арктическую зиму в эскимосском иглу в обществе всего лишь десяти юных звездочек Голливуда.
— Может быть, вы могли бы вернуть мне утраченную уверенность в себе? — тоскливо сказал я. — Я чрезвычайно нервозный человек.
— Если вы ищете доктора Кралла, психоаналитика, то он двумя этажами ниже,
— деловито сообщила она, продолжая внимательно меня изучать. — Но вы вовсе не кажетесь мне нервозным.
— За всю мою жизнь такое случалось со мной только однажды, — доверительно признался я. — Вообще это со мной происходит только тогда, когда я неожиданно сталкиваюсь с девушкой абсолютной исключительной красоты вроде вас.
— По тому, как вы весь дрожите, видно, что вы действительно человек нервный. — Она улыбнулась, и мне показалось, что это сияющий луч солнца прорвался сквозь завесу мрачных туч. — Уверена, доктор Кралл позаботится о вас.
— А я-то надеялся, что это сделаете вы, — серьезно проговорил я. — Знакомство с такой исключительной девушкой определенно излечило бы меня, я в этом уверен.
— Над этим стоит поразмыслить, — задумчиво произнесла она. — Доктор Кралл берет пятьдесят долларов в час, но если вы доверяете мне больше, чем ему…
— Я рассчитывал, что вы можете рассмотреть возможность платежа частичными взносами, — тоном банковского клиента заявил я. — Небольшой платеж наличными, а проценты — регулярными свиданиями…
И снова ее полные губки изогнулись в милой улыбке, а белоснежные ровные зубки дразняще прикусили нижнюю из них.
— У меня строгое правило — проверять кредитные возможности каждого потенциального.., клиента, но, возможно, для вас я сделаю исключение, — так же важно ответила она.
— Вы очень любезны, а это редко встретишь в девушке столько редкой красоты, мисс…
— Джоанна Джонс, — представилась она. — Друзья зовут меня Джонни, мистер…
— Уилер, Эл Уилер, — с готовностью сообщил я. — Враги называют меня лейтенантом.
— Вы — резервист? — Она с улыбкой покачала головой. — Почему-то вы не кажетесь мне человеком, который каждое лето проводит свой отпуск в военном лагере, где собираются одни мужчины!
— Я — полицейский, — пояснил я, стараясь, чтобы это настораживающее всех слово прозвучало как можно более дружелюбно и даже романтично. — Из офиса окружного шерифа.
— Вы коп? — От искреннего удивления у нее открылся рот. — Но у вас совершенно иная манера разговора.
— Вот и хорошо, — туманно заявил я, не желая, чтобы мы пустились в отвлеченные рассуждения. — Джонни.., я понимаю, что это странный вопрос, но ваша ослепительная красота поразила мой разум… Вы уже решили, как проведете сегодняшний вечер?
— Да, — задумчиво ответила она, — но, думаю, я готова изменить свои планы.
— Великолепно! — радостно воскликнул я. — Могу я зайти за вами около восьми?
Полностью игнорируя мой вопрос, она заправила в машинку лист бумаги с фирменной шапкой офиса Филипа Ирвинга, и ее пальчики забегали по клавиатуре. Я уже начал погружаться в бездну отчаяния, вообразив, что стало сказываться действие проклятия Ангела и Джонни передумала, когда она вдруг закончила печатать, вытянула лист из машинки, аккуратно сложила его и протянула мне.
— Здесь мой адрес и номер телефона. Не потеряйте его, Эл. Терпеть не могу, когда меня подводят.
— Скорее голову потеряю! — пылко заявил я и заботливо убрал сложенный листок в бумажник. — Встретимся вечером, Джонни, ровно в восемь.