Ангел
Шрифт:
Крепость Тони все-таки посетил. Когда Ангел ушел домучивать задание, он решил на пятки не наступать, по себе зная, как это нервирует. Поэтому отправился побродить по округе и наткнулся на туристическое бюро, которое предлагало всем желающим автобусную экскурсию к местной развалине. В автобусе обещали кондиционер, это и решило дело.
Послонявшись по огрызку крепостной стены и поглазев на окрестности, Тони вернулся в отель, обнаружил, что Ангела нет, и отправился обедать. Затем снова вернулся в пустой номер. Повалялся на кровати, размышляя о жизни, и отправился на пляж, понимая, что другого шанса искупаться
С пляжа он вернулся расслабленный морем и солнцем. Ангела по-прежнему не было. Решив, что пауза выдалась предостаточная, Тони отправился его искать. Не забыв купить по дороге мороженое – день клонился к вечеру, жара хоть и начала спадать, но духота стояла невыносимая.
Вмешиваться в работу Ангела Тони не собирался, хотел всего лишь посмотреть. Издалека. Поэтому двинулся на центральную площадь, где по его прикидкам тот и должен был находиться. Именно там располагался Объект (кто или что это, Тони пока не знал).
Городская площадь – маленькая и круглая – со всех сторон оказалась стиснута домами, которые, судя по виду, стояли здесь не один век. Несколько новых построек удачно вписались в общий стиль. В центре площади красовался фонтан, похожий на тазик с забытым внутри кувшином. Из «кувшина» лениво били струи воды.
Ангела на площади не оказалось. «Интересно, где его носит?» – подумал Тони. Объект, который предстояло захватить (или уничтожить, в зависимости от ситуации), находился в одном из домов. Где именно, знал только Ангел. Тратить силы на самостоятельный поиск Тони не захотел – на подступах к площади у него неожиданно начала болеть голова. Сейчас она и вовсе раскалывалась. Снять боль – дело плевое, но почему-то сейчас это не получалось, любая попытка сконцентрироваться только ее усиливала. Тони двинулся обратно, решив вернуться в другой раз.
Едва он покинул площадь, как боль начала стихать. Теперь ее можно было убрать без труда. Тони пошел дальше, и буквально через пару минут она исчезла сама.
Тони остановился, а затем развернулся и пошел назад, на площадь. И убедился, что это не совпадение – голова вновь начала болеть. «Интересный эффект, – подумал он. – Но где все-таки где носит этого типа?» Причина, по которой Ангел выглядел так скверно, стала очевидной. Непонятно было другое – почему он довел себя до такого состояния? Убиваться в хлам ради задания? К чему такие жертвы?
Хотелось найти его и спросить прямо сейчас. Тони попытался настроиться на Ангела… и оставил бесплодные попытки. Чтобы вот так, с наскоку, почувствовать человека, нужно с ним как минимум подружиться, а лучше – переспать. Ни того, ни другого Тони делать не собирался, Ангел по-прежнему вызывал неприязнь.
Поэтому он выбрал иной путь. Усевшись на лавочку под липой, расслабился, отпуская мысли, и начал сонастраиваться с пространством. С каждым вдохом он становился частью этих домов и улиц. С каждым выдохом отдавал городу частичку своей силы, встраивая ее в нагретые солнцем мостовые, стены и черепичные крыши… Постепенно мир вокруг стал живым, дышащим в унисон. Кровь города пульсировала по венам шагами прохожих, среди которых где-то находился и Ангел. Чужой, посторонний объект со слабым, рваным, сильно обесточенным полем. Тони вспомнил ощущение от их первой встречи. И начал прислушиваться, стараясь поймать знакомые вибрации…
Время
Казалось, прошла целая вечность, когда знакомая вибрация, словно муха, задела ниточку паутины. Тони покинул лавочку и пошел, ни о чем не думая, ни о чем не беспокоясь, зная, что пространство само выведет его к цели…
Что случилось, он так и не узнал – когда вышел из-за поворота, толпа почти рассосалась. Ангел, вместе с несколькими сердобольными прохожими, помогал продавщице уличного ларька собирать раскатившиеся овощи. Собирали в коробки, прилавок был разломан в щепки, а рядом на мостовой валялся комод. Точнее, Тони предположил, что эта гора деревяшек прежде была комодом – обломки с ручками смутно напоминали выдвижные ящики.
Вписываться в эту благотворительность Тони не собирался, легонько пнул подкатившийся апельсин в сторону собирающих и возвратился в отель. Ангел его не заметил. Или сделал вид. До конца оговоренных суток осталось еще несколько часов, и Тони с чистым сердцем оставил их Ангелу: если тот хочет тратить время на сбор урожая – его право. Зайдя поужинать, Тони вернулся в номер и завалился спать. Ждать, когда наступит полночь, а затем рысью бежать на площадь он не собирался, организм требовал восстановить силы, что Тони и сделал с превеликим удовольствием.
Уже засыпая, он услышал, как возвратился Ангел.
Видимо из-за усталости сны оказались один другого гаже…
Он снова был на крыше, под бьющим наотмашь дождем.
– А я спрыгну… Да, спрыгну, если ты не согласишься, – пьяно хорохорясь, вопил Ларри, расставив руки в стороны. Мокрый до нитки, он покачивался на краю парапета. Губы кривила мерзкая улыбка. – Ну же, давай, решай. Даю тебе последний шанс. Давай, Тони, тебе понрааа…
Затихающий крик осколками разбился об асфальт. Молния! Это была молния! Яркая и ослепляющая…
…как бьющее в глаза солнце на городском пляже. Блики от воды в пластиковой бутылке, лежащей на песке, лупили по глазам. Тони жмурился, пытаясь отвернуться, но у него почему-то не получалось…
…Яркий жесткий свет. Стерильная белизна комнаты. Резкий химический запах нового, только что испытанного препарата. Как показал эксперимент, над ним еще работать и работать. Четыре минуты – слишком мало для того, чтобы извлечь нужную информацию. И еще две на созерцание агонии у того, кто эти ответы не дал.
Тони взял со столика шприц, оставленный ассистентом. Синяя полоска у основания поршня почти не видна – шприц пуст, также как и ампула, которая валялась здесь же на столике. На какое-то мгновение ему показалось, что шприц горячий. Пальцы разжались, и шприц упал на пол. Тони вздрогнул. Его начало трясти…
…Тряска не прекращалась, и он, выныривая из удушающего кошмара, осознал, что находится в комнате и кто-то действительно трясет его за плечо. Увидев знакомую бледную физиономию, тут же пришел в чувство. Ангел отстранился, на лице возникло знакомое презрительное выражение.