Ангел
Шрифт:
Красавица со шрамом и бугимен - пара, созданная из рая и ада.
— Действительно ли это та любовь, которую ты хочешь? Он действительно тот мужчина, который тебе нужен? — Ангел взял ее подбородок в свою руку, заставляя ее посмотреть на него. — Я знаю о бугимене такие вещи, которые будут сниться тебе не только во сне, Адалин, но и каждый раз, когда ты будешь открывать глаза.
Глядя в глаза сына Люцифера, она чувствовала, как ее сердце разрывается на две части.
— Я больше не знаю, чего я хочу.
Ангел опустил
— Я могу сказать тебе сейчас, милая, это буду не я.
Ее зрение затуманилось.
— Прощай, Адалин.
Тридцать
Мое самое слабое творение
— Ты хотел поговорить со мной? — спросил Лука, откинувшись в кресле.
Ангел смотрел на город, раскинувшийся за его спиной, и молчал несколько минут, давая возможность осмыслить все, что произошло с момента приезда сюда. Когда он наконец заговорил, он посмотрел демону прямо в глаза.
— Как долго ты собираешься держать меня здесь, Лука?
— Когда мне больше не придется беспокоиться о том, что твоя семья придет за моей, я отпущу тебя, и ни секундой раньше.
Он покачал головой, осознание пришло. — Пока существуют обе наши семьи, такая возможность всегда будет существовать, Лука.
Лука поднес сигарету к губам и прикурил конец быстрым движением руки.
— Тогда тебе лучше устроиться поудобнее.
«Ты же не думал, что он действительно отпустит тебя, правда?»
Этот насмешливый голос прозвучал в его ухе, когда его кровь начала закипать. Он мог видеть это. Клетку, в которой он был заперт, заперли, а ключ выбросили... и он ничего не мог с этим поделать.
Он встал, ему нужно было уйти от него, прежде чем он сделает то, о чем, несомненно, пожалеет.
Когда он положил руку на дверную ручку, голос вернулся. «Он хочет, чтобы ты был здесь, и он хочет, чтобы ты был с ней»
Ангел уже принял решение в отношении нее, но пришло время запечатлеть его в камне.
Повернувшись, его низкий голос эхом разнесся по комнате.
— Я больше не в состоянии следить за Адалин. Мне нужна другая должность. Мне не важно, что это будет, лишь бы никогда больше не видеть ее.
— Ты действительно этого хочешь? — Дым вылетал из его рта с каждым произнесенным словом.
Кивнув, он понял, что пришло время опередить бугимена.
— Хорошо. — Лука поднялся и встала перед ним. Его сине-зеленые глаза сузились, когда он глубоко вдохнул палочку. — Знаешь ли ты, почему я выбрал тебя, Ангел? Почему из всех Лучано я выбрал тебя?
Это был вопрос, который он задавал себе каждый день. Вопрос, на который он наконец-то собирался получить ответ.
— Я думал, что ты другой, умнее, сильнее. Я думал, что ты приносишь больше пользы, чем остальные. Я знал, что ты единственный, кто может справиться с этим, а теперь, — Лука еще больше
Ангел мог только стоять и смотреть, как он снова занимает свое место за столом.
— Мне нужен был ребенок, которого я видел в тот день на железнодорожных путях, но я больше не вижу его, когда смотрю на тебя. Докажи, что я не прав, Ангел, или ты можешь выпрыгнуть из окна своей спальни.
Открыв дверь, Ангел услышал достаточно.
Когда он возвращался в свой номер, ему казалось, что все стены начали смыкаться вокруг него. Поэтому, когда он добрался до безопасной комнаты, он сразу же направился к темному шкафу, закрыв за собой дверь.
Темное, маленькое пространство окружало его, когда он положил руки на стену шкафа, закрыв глаза...
...Когда звук поезда вдалеке стал ближе, он посмотрел вниз на свои ноги. Они находились внутри металлических рельс.
Он посмотрел на своего шестнадцатилетнего брата-близнеца, который стоял рядом с ним.
— Если вы, мать вашу, сдвинетесь с места раньше, чем я вам скажу, вы получите шкаф на пять дней, — кричал Люцифер на них с расстояния в несколько футов. — Но если вы первыми сдвинетесь с места, то получите его на четыре.
Теперь был виден свет поезда, который был все ближе и ближе, освещая окружающее их ночное небо.
Ангел оглянулся и увидел, что Матиас уже близко, его глаза смотрят на свет.
— Лучано ничего не боятся! — Развращенный голос Люцифера соответствовал свирепости несущегося к ним поезда.
Свет от поезда теперь касался их кожи, а гудок поезда просигналил, чтобы они убирались с дороги.
— Ни поезд, ни пуля, ни человек, ни тьма. Мы ничего не боимся! — продолжал кричать дьявол, не давая команды двигаться.
Встав на ноги, он был готов бежать первым, но не от страха, а от мысли, что его брат не выдержит четырех дней в чулане в одиночестве.
Злой голос прорычал:
— Вперед!
Ангел рванул с места, уходя от железнодорожных путей, надеясь, что первым побежит именно он, но когда он оглянулся, Матиас все еще стоял с закрытыми глазами, а гудок зазвучал в их ушах еще громче.
Ему не хватило и секунды, чтобы увидеть спокойное выражение лица брата, чтобы понять, что его брат не собирается покидать этот железнодорожный путь. Сладкое освобождение от смерти было единственным, что могло спасти их от отца, и Матиас хотел этого.