Ангел
Шрифт:
— В аэропорту согреешься! — хохотнул улыбчивый японец. Он возвращает документы в карман и добавляет бутылочку: — Там и похмелишься!
— Славно мы оттянулись, — радостно вспоминает парень, — слышь меня… Сисяка?!
— Ясука… — скуксился улыбчивый японец и стреляет глазками по сторонам.
— Похрен, — неразборчиво хмыкнул парень и задумчиво уставился вдаль: — Так, о чём это я?
— Самолёт, бро! — напомнил улыбчивый японец и кивает на здание аэропорта: — Ты на рейс опаздываешь?
— Точно, — важно кивает парень, —
— Ясука! — нервно поправил улыбчивый японец.
— Да мне похрен, — буркнул парень, шагая к сверкающим дверям, — какой там рейс… — долговязый хлопает по карманам стильной куртки и рассматривает билет: — Ка семь десять?! Это же дрянная маршрутка!
Бегающие глазки проводили уходящего парня и осматривают людей у входа в аэропорт. Опрятный толстячок тоже видел необычные проводы, он легко кивнул. Молодой японец ухмыльнулся и запрыгнул в дорогой седан. Мощный автомобиль взвизгнул резиной, срываясь с места.
(Тем временем) Терминал аэропорта Ханэда.
Моя нога встречает сопротивление… Дальше не шагнуть. Смутно подмечаю, что тыкаюсь носком обуви в резину такого же избитого жизнью колёсика.
Ура! У меня получилось доковылять к трубчатой стойке. Офигеть, какой прогресс…
Замечаю отливающий серебром выступ и упираюсь плечом в натертый металл. Опора держит шаткое равновесие, но тушку нещадно клонит вниз. Наступающие судороги гнут непослушные коленки.
Я не хочу! Ещё чуть-чуть времени. Совсем немного и я справлюсь! Мечта так близко.
Закрываю глаза и внутренне хватаюсь за ускользающий контроль, но его всё меньше и меньше. Исчезает, зараза, просачиваясь песком сквозь пальцы. Только не судороги! И только не сейчас! Окружающий мир раскачивает все быстрей и быстрей, карусель очередного приступа набирает ход.
Бесполезно. Самостоятельно мне не вытянуть. Сколько себя не убеждай. Происходящее не впервой. Я знаю. Скоро меня выключит. И, прощай, мечта! Значит, пришло время крайних мер.
Дрожащие пальцы находят в сумке маленький тубус. Кольца звонко отстукивают по стальному корпусу новую мелодию, им даже сейчас необходимо сыграть хоть что-то.
Из тубуса щёлкаю таблетку на язык. Запить мне нечем и капсула застряла в горле. Пытаюсь судорожно проглотить лекарство.
Гадость.
Следом достаю капли мониторных наушников. Чёрные заглушки не лезут в уши, но я продолжаю суетливо тыкать резинками и настойчиво ворошу спутанную прическу. Делаю резкий выдох и заправляю волосы за уши. Насадки заполняют ушные каналы. Внешние звуки глохнут.
Терпимо.
Облезлый диктофон лежит вместе с наушниками — никаких лихорадочных поисков. Третья попытка и дрожащее жало штекера вонзилось в гнездо. Монотонное шипение белого шума от телевизора блокирует все звуки окончательно.
Неплохо.
Я крепко жмурю
Давай… Давай. Давай! Действуй уже, дурацкая таблетка! Я настойчиво тороплю запущенные процессы. Самостоятельно мне не выстоять против захлестывающей боли…
Ватные ноги дрожат. Подгибание коленок заставляет налегать плечом в удерживающий выступ… И ненадежная опора уступает! Толкающее усилие складывает потёртую ручку строительных лесов, а непослушная тушка устремилась следом.
— Какого… — тихо шепчу, распахнув глаза.
Меня страшит внезапная потеря равновесия! И я испуганно осматриваю неспокойный мир. Вижу, как фанаты наперебой кричат, беззвучно разевая рты. Блондинка пробует эффектно позировать на высоте серебристых туфель и автоматически меняет заученные позы. Охрана в чёрном мельтешит, часть работает, блокируя толпу, часть замерла истуканами, осматриваясь по сторонам. Они весело проводят своё время! Радостному сборищу нет дела до происходящего вокруг.
Натертая ручка сложилась полностью и беззвучную вибрацию отдаёт в прижатое плечо. Теперь моей опорой служит ажурная конструкция, которая проседает в сторону незапланированной фото-сессии.
Офигеть, что происходит! Я внезапно понимаю происходящее и толкаю плечом. Тушка ковыляет назад.
— Твою ж… — хрипло сглатываю и с ужасом ожидаю непоправимое.
Высокие подмостки некоторое время стоят неподвижно. Перед глазами дрогнули узловые соединения со стертой краской. И вот, поддавшись силе тяжести, правая секция ухает вниз.
— Едри-и-ить! — громко офигеваю.
Строительные леса теряют устойчивость и всю конструкцию резко перекашивает, опасно накренив в сторону выхода.
Они устояли! Мой выдох облегчения застревает в горле.
ВЖШЩ! Щетки и грязные тряпки с верхнего яруса летят в бесноватое скопище. Прозрение дёргает фанатов в стороны и потешно сталкивает в процессе. Многие падают друг на друга.
Нормаль!
БООМ! Жесть банки с краской ловит покатый лоб охранника. Обломки очков листвой опадают на пол. Чёрный костюм окостенело заваливает следом, словно высокое дерево, срубленное под корень.
Хорошо!
ШМЯК! Зелёное ведро надевает на голову знаменитости. Разодетая девица испугалась и прыгает вверх. Светлую макушку вбивает в дно чудной шляпы.
Отлично!
Конечно же, звуки я не слышу! Дикие визги заглушил белый шум, пока очередная неодолимая сила настигает меня и швыряет в колючий стог сена. Ритм пульса зашкаливает, холодный пот выступает на лбу, а волосы на затылке встают дыбом! Чувствую слой ваты, растущий в голове. Оболочка таблетки растворилась и обезболивающее летит по венам, безжалостно уничтожая сердце.