Ангел
Шрифт:
Компанию дамам составила ЙуМи. В громадном особняке девушка чувствует себя дома, поэтому сменила строгость костюма от «Армани» на вязаный свитер красного цвета и свободные штаны.
Обаяние двух моложавых дам не сильно уступает красавице рядом, хотя они и старше. Но такова красота корейских женщин, во многом не подвластная времени и страстно поддерживаемая любыми способами, в среде чеболей особенно.
— А он, паршивец, взял и обосрался!
— Ах, малышня такие проказы…
— Изгадил
Дамы мило щебечут, обсуждая недавнее пополнение в семье дальних родственников, а ЙуМи хмурит точёные брови и тоскливо рассматривает поверхность пруда. Недовольный прищур изучает белых лебедей, оценивая насколько быстро грациозные птицы отплывают от берега, словно замечая угрозу в чарующих глазах.
— Когда нам ждать пополнение? — спросила БоРа.
Услышав очередной вопрос, ЙуМи тихо выдыхает в сторону. Намек тётки понятен. Главная роль женщины в патриархальной Корее по-прежнему продолжение рода и воспитание потомства.
— ЙуМи ещё слишком рано, — смеётся Тэён. — Она сама поступила в «Сеульский Университет». Без всякой протекции! Обязательно его закончит, — похвасталась Тэён, защищая родную дочь.
— ЙуМи слишком много времени уделяет непристойному дерганью ногами, — фыркнула БоРа и важно советует: — Нельзя откладывать семейные отношения в долгий ящик!
— Имо, постоянные физические нагрузки помогают следить за фигурой, — ЙуМи улыбнулась несколько полноватой БоРа.
(Имо [??] — Тётенька.)
Спокойная тональность ответа и мягкая улыбка девушки заставляет любопытную тётку сменить тему разговора: — Где этот мальчишка? Давно его не видела! Пусть объяснит ужасные слухи о поездке в Японию…
— Сейчас подойдёт и всё узнаем, — успокаивает Тэён, — ЙуМи-я, кто эта полукровка, которая посмела поднять руку на нашу семью?
— Обычная сирота из трущоб Токио. Заявилась к нам в надежде, что её заметят. Глупая. Провалилась везде, где только можно… Осталась ни с чем. Детская придурь в голове.
— Обычные сироты остаются там, где им самое место. В своих трущобах. Если она здесь, значит, не совсем обычная, — заметила Тэён.
Рядом навострила ушки БоРа, вникая в дела старшей семьи и прихлебывая чай из фарфоровой чашечки.
— Не беспокойся о ней, омма. У калеки не было шансов, — нахмурилась ЙуМи.
— Почему калека ломает нос одному из нашей семьи? — напомнила Тэён. — Куда смотрели твои цепные псы?
— Сложно опекать не желающего опеки, — тихо фыркнула ЙуМи и хмуро объясняет: — Донсэн самостоятельно сорвался в Японию. Нам пришлось половину клубов Сеула на уши поставить, прежде чем он объявился на архипелаге!
— Потеря ЧонХи сильно на него повлияла, — задумчиво кивнула Тэён.
— Потеря ЧонХи
Упоминание девичьего имени погружает беседку в грустное молчание.
— Полукровка! — воскликнула БоРа и озвучивает внезапную догадку: — Ган пустился во все тяжкие и уехал в Японию к ней? Они влюбились!
— Вздор! — фыркает ЙуМи. — Донсэн встретил Ангел по пути назад.
— Ангел… — задумалась Тэён, — необычное имя…
— Аньён хасимникка, — вежливо поздоровался Ган, заходя в беседку.
Вид у парня недовольный. Он долго сидел за компом и решил наверстать упущенное на вечерней разминке, от которой его оторвали, на что указывает спортивный костюм синего цвета и белое полотенце на шее.
— Омони… Имо… Нуна, — Ган поклонился каждой из сидящих на подушках по старшинству. Поклон в сторону сестры самый слабый и ЙуМи это не по нраву, она вздернула изящный подбородок.
(Омони [???] — Мама. Формальное обращение.)
— Ган-а, почему официально? — улыбнулась Тэён. — Мы так редко встречаемся?
— Нет, омма, — нахмурился Ган, — просто некоторые без ума от официальных обращений…
— Я не або-ним, Ган-а, — рассмеялась Тэён. — Чего столбом встал? Присаживайся и поведай нам, как угораздило подхватить такую гадость? — женщина проводит по своему аккуратному носику пальчиком: — Вот это, прямо у тебя на носу.
— Неудачно стукнулся об косяк, омма.
— Впредь будь осторожнее с двуногими косяками, — едко вклинилась в разговор ЙуМи, — бери с собой охрану, их носы покроет страховка.
— Приму к сведению, нуна.
— Ещё кое-что усвой! Биться лбом в столы, полные соджу, вредно для печени и здоровья, — насела на брата ЙуМи. — Весь день отлеживаешься! Неужели опять надоел «перспективный отдел»?
Красавицу сильно уязвила недавняя критика матери, вызванная непутевым братцем. Девушка считает, что имеет право задавать неудобные вопросы. Кто, если не старшая сестра.
— Нет, нуна, — подумав, отвечает Ган, — отдел работает согласно плану. У меня очень хороший персонал и заместители.
— Кто бы сомневался.
— Ну-ним тоже несколько неожиданно увидеть здесь… — Ган улыбнулся старшей сестре. — Как поживают «Драконы» и обязательная вечерняя тренировка?
— Айщ! Перед младшими не отчитываюсь!
— Конечно, нет! Уже и спросить нельзя?!
— Айдыль! Хватит! — повысила голос Тэён.
(Айдыль [???] — Дети.)
Сердито пыхтящие младшие замолчали и прожигают друг друга взглядами. Детское ребячество вызывает улыбку на лице Тэён, рядом смачно прихлебывает вкусный чай БоРа, с любопытством наблюдая семейную сценку.