Ангел
Шрифт:
– Ты снова сменила прическу.
Он указал на ее волосы: корни она выкрасила в неоново-красный, а остальные пряди черным спутанным покрывалом ниспадали на спину. Эмма прикусила вдетую в губу сережку и улыбнулась Гэбриелу. Лианн явно понятия не имела, до какой степени мешается, повиснув на руке подруги. Глаза Эммы сказали: «Позже», и Гэбриела странным образом взволновала вынужденная необходимость подождать с ласками.
– Мы встретимся с приятелями Лианн. Они тоже пойдут с нами.
Гэбриел не слишком хорошо знал Лианн, которая в последнее время крепко привязалась к Эмме. Обе работали в супермаркете «Теско» по субботам.
Начало моросить. У ограды Гэбриел заметил двух парней лет под двадцать, которые ждали их под дождем, натянув капюшоны. Лианн перепрыгнула через проволочную сетку и скрылась по другую сторону. Гэбриел и Эмма последовали за ней.
Заброшенная сигнальная будка возле главного вокзала Эксетера стала местом встреч сомнительных типов, с которыми Лианн водила дружбу. Пока они спускались, сначала раздался странный шум, потом донесся звук разбивающегося стекла. Гэбриела приятно волновала эта суровая атмосфера. Он всегда считал, что хуже скуки только родительские дрязги или перепих. Но сегодняшний вечер не будет пресным. Он позаботится об этом.
Гэбриел уже встречал в городе парней, стоявших сейчас у железнодорожных путей. Их прозвали Переулочниками. Большинство горожан считали их отбросами общества. Переулок Погорельцев вообще пользовался репутацией пристанища бандитов. Его обитатели действительно были способны на все – от мелких правонарушений до ограблений. Детей там бросали, чтобы те сами, как умели, заботились о себе, а взрослые делали все, что хотели. И никто, за исключением подростков, не испытывал там ничего похожего на чувство единения.
Некоторые юнцы заявляли, что их группировка произошла от «Неуловимой банды» – группы футбольных хулиганов, болельщиков команды «Эксетер», печально знаменитых в восьмидесятые годы. Эта банда славилась драчливостью, но в то же время была почти легендой. Никто из подростков не мог с уверенностью утверждать, что «неуловимые» существуют на самом деле. Это, как ни странно, только нагоняло страх на новые поколения мальчишек, ровесников Гэбриела. У каждого молодого Переулочника имелась своя история о «Неуловимой банде» (обычно сильно преувеличенная). Одни якобы видели убийство, а другие признавались, что «Неуловимые» оказали им неимоверно важную услугу и в любой момент могли потребовать вернуть должок.
Внутри сигнальная будка была обставлена наподобие офиса. Все рычаги прочными цепями крепились к стене, хотя, скорее всего, они давно уже не соединялись с рельсами. Посередине стояли три кресла, повернутые к центру помещения, а пол усеивали пакеты, бутылки, шприцы и прочий мусор. Гэбриел оставался на ногах, готовый сбежать в любой момент, если обстановка станет враждебной. Эмма устроилась в кресле, поджав ноги, и обхватила себя руками, потирая ладони, чтобы согреться.
– Это Трей, а это Крис, – указала Лианн на своих приятелей, занявших два других кресла. – Вот ведь, мать твою, холодина!
Гэбриелу не нравилось, как парни разглядывают Эмму. Будто ее привели исключительно ради их развлечения. Ему была ненавистна мысль, что она надела короткую юбчонку и колготки в сеточку, чтобы привлекать посторонние взгляды. Так могли подумать только люди, не принадлежавшие к их кругу. Готы одеваются
Эмма неловко заерзала в кресле. Гэбриел пожалел, что у него нет плаща, которым можно было бы укрыть ее.
Один из парней достал трубку для крэка, и Гэбриел стиснул зубы. Какого дьявола их сюда занесло? Авантюра становилась слишком опасной. Прежде Гэбриел несколько раз курил «травку», даже пробовал сканк [4] , но это? Нет, здесь ему решительно не нравится.
Окружающим часто казалось, что Гэбриел сидит на наркоте – из-за его худобы, длинных волос и подведенных глаз. Такой уж у людей склад ума. Они склонны делать выводы на пустом месте. Однако происходящее сейчас никак не вписывалось в то, что сам Гэбриел считал веселым времяпрепровождением. Эмма виновато посмотрела на него. Она знала, до какой степени он ненавидит такого рода подонков.
4
Сканк – наркотик из грубой конопли. По воздействию значительно сильнее марихуаны.
Переулочники ухмылялись и поглядывали на Гэбриела.
– Хочешь?
Один протянул ему потемневшую, покрытую грязными пятнами трубку.
– Нет, спасибо.
– Уж не собираешься ли ты создавать нам проблемы? – спросил второй.
Гэбриел пригляделся к нему пристальнее. На шее красовалась татуировка с именем – Трей. Гэбриел чуть заметно помотал головой, наблюдая, как Трей, улыбаясь, вертит между пальцами стеклянную трубку.
– Тут холодно, как на морском дне, ядрена вошь! – потирая руки, сказал тот, которого, как уже знал Гэбриел, звали Крисом.
Трей вложил несколько щепоток крэка в трубку, дважды глубоко втянул воздух, словно собираясь нырнуть в море, и поднес мундштук к губам. Под стеклянной чашей трубки он держал включенную зажигалку и осторожно поворачивал черенок пальцами, когда втягивал молочного оттенка дым. Выражение его лица изменилось, он откинулся на спинку кресла. Крис забрал у него трубку. Гэбриел заметил, что Лианн следит за подругой, явно пытаясь понять, как та реагирует, нравится ли ей происходящее. Эмма же снова дрожала.
– Надо уходить. Здесь слишком холодно, – сказал Гэбриел. Солнце стремительно садилось, и ему не хотелось пересекать рельсы в полной темноте. К тому же он действительно не желал больше оставаться с этими парнями.
– Зануда, – усмехнулась Лианн, чье лицо приобрело змеиные черты.
– Все хорошо. Мы скоро пойдем. – Эмма улыбнулась Гэбриелу.
Он отметил, насколько по-разному люди ведут себя в зависимости от обстоятельств. Эмма держалась совершенно иначе, когда они оставались наедине. Ее поведение в семье тоже отличалось. Сейчас же она определенно сменила манеру общения из-за Лианн. Стала не похожа на себя. Такой она не открывалась ему ни разу. В оконное стекло застучали капли: полил настоящий дождь.