Ангел
Шрифт:
– Я знаю, что они возвращаются. Но будучи так далеко от меня этим летом... ты должна знать, что мое сердце тоже кое-кто затронул.
Сердце Норы ухнуло вниз.
– Эта репортерша оказалась еще более горячей штучкой, чем было нужно.
– Умной и страдающей.
– Как раз в твоем вкусе. Я рада, что она не, ну ты понимаешь, не подобралась к тебе еще ближе, чем смогла. Или к нам. Какое-то время я волновалась, что она выяснит, какие мы на самом деле. Все могло пойти совсем плохо. Но я вот думаю, что зато ты
– Тот факт, что одна репортерша рылась в моем прошлом, не сделало меня епископом, - сказал Сорен, в его глазах сверкнула смешинка. Блеск рассказал ей все.
– Ах ты, сукин сын, - простонала Нора.
– Так это ты послал к ней анонимный донос, да?
– На самом деле, Кингсли. Несмотря на то, что это была моя идея. Я понимал, если комитет узнает, что за каждым моим шагом следит цепкая прилипчивая репортерша, то они не пойдут на такой риск и не сделают меня епископом, а еще не предадут огласке мое пожертвование в епархию.
– Ты просто лживая бессовестная задница, настоящий Макиавелли. Обожаю тебя.
Нора расхохоталась. Следовало догадаться. Нужно было понять, что присутствие Сюзанны в их жизни было идеей Сорена с самого начала.
– В мою защиту, - сказал Сорен без единого намека на стыд или раскаяние, - мы выбрали ее, потому что я знал, что могу ей помочь.
– Да, ты просто святой. Святой Сорен Ублюдок, Покровитель Манипуляции.
Она не могла удержаться от смеха. Он действительно сделает все, чтобы защитить их, чтобы защитить ее.
– Я все еще в ожидании окончательного утверждения по поводу моей канонизации.
Нора поднялась на цыпочки и поцеловала его.
– Можешь открыть письмо сейчас, - сказал Сорен прямо ей в губы.
– Письмо? Ах, письмо.
Нора помнила, в какое бешенство привел ее Сорен в начале лета. Она сопротивлялась искушению открыть это письмо в течение нескольких недель. Сатерлин выхватила сумку из-за барной стойки и стала копаться в ней. Вытащив конверт, она вскрыла его и прочла слова, написанные элегантным почерком Сорена.
Вы приглашены на официальную церемонию принятия ошейника Микаэлем Димиром от Гриффина Фиске.
У Норы отвисла челюсть. Она посмотрела на Сорена и стиснула в руке приглашение.
– Ты знал?
– Глаза Норы полезли на лоб.
– Конечно, я знал, - сказал Сорен.
– Я знал Гриффина в течение многих лет. Я духовник Микаэля. Я знал, что они влюбятся друг в друга. Я знал, что это будет хорошая возможность исправиться для Гриффина. Я рад за Микаэля. Ему нужен кто-то такой же открытый и безумный в своей привязанности, как Гриффин.
– Так ты приказал Гриффину держаться подальше от Микаэля, потому что...?
– Мы ценим больше всего то, за что должны заплатить самую высокую цену. Я не хочу, чтобы Гриффин принимал Микаэля как должное. Хотя и не думаю, что
Нора посмотрела на приглашение, прежде чем порвать его на куски и подбросить в воздухе как конфетти.
– Я люблю тебя, ты ужасающе умный человек.
Нора обняла Сорена, как она думала, быстрым и игривым объятием. Но Сорен притянул ее к себе и крепко прижал. Так сильно, что это почти испугало ее. Он зарылся лицом в ее волосы и вдохнул.
– Сорен? Что случилось?
– прошептала она.
– Ты был напряжен всю ночь.
Рука Сорена покоилась на ее шее. Нора почувствовала что-то, услышала щелчок, и ее белый ошейник остался в руках Сорена. Сатерлин посмотрела вниз, на ошейник, и снова вверх на Сорена.
– Сэр?
Руки Норы онемели. Ее сердце забилось.
– Я люблю тебя, - сказал он.
– Я люблю тебя достаточно, чтобы снять этот груз с тебя на некоторое время. Я люблю тебя, чтобы отдать тебе это взамен.
Он сунул руку в карман и протянул ей ключ с белой лентой на нем вместо брелка. Белая лента... Ключ к белой комнате. Она встретила Микаэля в этой комнате в прошлом году и забрала его девственность. Сорен отдал ей этот ключ со словами «Он все еще девственник... Ты можешь закрыть глаза и притвориться, что это... »
– Сорен?
– Ты вернулась ко мне после нескольких лет, что мы были врозь. И мне было так хорошо, что я забыл задать самый важный вопрос: почему? Зачем ты пришла ко мне? И ко мне ли ты пришла? Или сбежала от кого-то еще?
– Ты знаешь, я была…
– Я видел твою книгу. Видел посвящение.
Нора закрыла глаза. Она надеялась, что Сорен не заметит, что впервые она посвятила книгу кому-то другому, а не ему.
– Большие воды..., - сказал Сорен.
– Ты все еще любишь его.
Слезинка скатилась по щеке Норы. Она не могла отрицать, но и не хотела признавать это.
– Я слишком сильно люблю тебя, чтобы держать против твоей воли, - сказал Сорен.
Нора посмотрела на него.
– Даже если против моей воли это то, что я хочу?
– Даже тогда.
– Ключ казался теплым в ее ладони. Она смотрела на него и думала.
– Иди. Ты знаешь, чего хочешь.
Пальцы Норы обернулись вокруг ключа, сердце забилось от надежды. Но она успокоила его. Нет... она не могла поверить... или могла?
– Я вернусь, - пообещала она.
– Я всегда буду возвращаться к тебе.
– Я знаю, - сказал он с холодным, спокойным высокомерием.
– Если бы я не верил в это, то не позволил бы уйти.
– Поверь в это. Это правда.
– Она сделала шаг назад. Потом еще.
– Всегда.
– Элеонор, если в твоем темном сердце есть хоть капля милосердия, когда ты покинешь нас сейчас, то ты пойдешь, а не побежишь.
Она улыбнулась ему, улыбкой, которая сказала все, что она хотела сказать, хотя слов для этого не было.