Ангелос
Шрифт:
– Нет. – вдруг серьезно сказал старичок и глубокие морщины на переносице, между насупившимися бровями стали заметнее. – Я не вижу вас адвокатом. Вы владеете искусством убеждения, но ваше призвание в другом как мне кажется.
– В чем же? – удивилась Джаннет.
Эта мысль была для нее абсолютно новой, даже чуточку запретной, так как она любила ставить себе четкие цели и доводить свои дела до конца. Любого рода неопределенность пугала ее, не давала покоя до тех пор, пока ее не заменяла ясность и четкость.
– Время покажет. – улыбнулся учитель.
–
– Ничего на свете не происходит просто так. – задумчиво произнес лектор, разглядывая голые ветви тополиного дерева, растущего прямо над скамейкой. Летом, в дневные часы его длинная и узкая тень будет как нельзя кстати сидящим на этой скамейке. – Всему есть причина и объяснение. Знания, полученные здесь, должны очень пригодиться вам в будущем.
Девушка перевела взгляд на заснеженный газон, желая не думать о словах профессора. Мелкие снежинки покоились на этом зеленом ковре, словно утренняя роса вдруг замерзла и перестала быть прозрачной, превратившись в мельчайшие белые жемчужины. Но неожиданные слова, похожие на загадочные пророчества заставили Джаннет невольно поежиться.
– Холодно, – сказала она, желая скрыть то, что поежилась вовсе не от холода. – Не могу понять, как дети могут часами валяться в снегу? В детстве зимой я на ночь загадывала желание, чтобы, проснувшись утром, выглянуть в окно и увидеть, что во дворе все белым-бело.
Преподаватель поглубже втянул дряблую шею в теплый шарф, всем видом выражая недовольство по поводу своего чувствительного к погоде возраста. Было видно, что в молодости он вовсе не боялся холодов.
– Мы забываем детство и связанные с ним ощущения, потому что, взрослея, мы становимся людьми. – задумчиво промурлыкал он.
Джаннет в изумлении приподняла бровь. «Кажется слишком много странных заявлений от старого учителя за один день», – подумала она. Девушка раньше никогда не замечала за Иосифом Львовичем странностей, хотя он же учитель философии… может, он просто своеобразно представляет мир.
– И кто же тогда дети, если, повзрослев, они становятся людьми? – осторожно спросила она.
Старик мягко засмеялся и мечтательно ответил:
– Ангелы… Дети видят снег и думают, что это облака малюсенькими кусочками спустились на землю, и она стала похожей на их прежнюю обитель – небеса.
Два друга, работающие в одном отделе банка Prime засиделись дольше обычного. Нужно было привести в порядок большое количество новых документов на этот недавно начавшийся год.
– Сейчас я мог бы съесть даже ту подгоревшую яичницу, которой ты меня угостил в прошлые выходные! – воскликнул Эльшад, грузный молодой мужчина лет тридцати. Вид у него был крайне усталый, и ему приходилось постоянно массировать затекающую шею. От голода и напряжения у него ныл затылок.
– Если
– Был бы ты женат, каждый день бы бежал домой. Даже пересоленный ужин бы с удовольствием съедал. – с этими словами Эльшад погладил себя по животу, который завел заунывную песню о тоске по еде, и продолжил разбирать бумаги, которые, казалось, никогда не закончатся.
Саид горько усмехнулся. Каждое его движение, каждый жест казались людям особенными, загадочными, притягивающими. Вот и эта тихая усмешка отвлекла внимание друга от бумаг.
– Я не собираюсь создавать семью. – холодно произнес Саид.
– Сегодня, как закончим с документацией, едем к нам. – решительно ответил Эльшад на это печальное заявление.
Отмахнувшись рукой, он желал показать, что отметает всякие возражения:
– Поужинаем, и ты поймешь, что голод затуманил твой мозг, и ты несешь полную чушь.
– Я не хочу доставлять вам неудобства. К тому же у меня сегодня дела. – Саид начал открывать и закрывать шкафы и тумбочки, делая вид, что что-то ищет.
– Меня ты не проведешь. Торчишь здесь ночи напролет, не выходишь даже во время обеда. Трудоголиком быть можно, но не до самоубийства же. Посмотри, какой усталый у тебя вид. Ты даже в глаза девушкам не смотришь, не то что… хм… Это не правильно избегать всяческого общения. Едем к нам, и никакие протесты не принимаются!
К вечеру оба друга стояли на пороге квартиры Эльшада. Дверь открыла высокая молодая женщина.
– Это моя жена – Наида. – сказал Эльшад и поцеловал женщину в ухо.
– Добрый вечер. – промолвил Саид. По привычке, которая появилась у него с недавних пор, он не взглянул в лицо женщине. Снимая туфли, Саид обратил внимание на то, что у жены друга достаточно длинные ноги, отчего он предположил, что она такая же высокая, как и Эльшад. Наида не отличалась сильной худобой, но учитывая не совсем «изящный» вес ее супруга, Наида выглядела довольно стройной.
«Что за абсурдные опасения? Она жена моего друга, и я знаю, что любит его». Саид поднял взгляд на лицо женщины. Первое, что бросилось в глаза – ее слишком большие губы, потом – черные глаза, которые смотрели на него не отрываясь. «Только ни это». – подумал Саид.
– Метко стреляешь. – грустно сказала длинноволосая девушка амуру, оторвав кусок ватного облака, медленно пролетавшего мимо, и подбросив его лететь выше.
Окруженные розовым рассветом, они сидели на слоистом облаке в десятки раз длинее этого пролетевшего мимо комочка.
– А как может быть иначе, я самый секретный из вас. А секретные агенты, ну то есть ангелы, должны уметь попадать в цель с первого раза! – гордо сказал малыш и откинул золотистые кудри со лба, выпучив вперед живот, вместо предполагаемой широкой и накаченной груди.