Ангельский облик

Иден Дороти

— О, я прошу прошения.

— Вероятно, тот старик просто перепутал английские имена, никогда не слышав их раньше. Он живет в деревне?

— Да, крестьянин. Но откуда он мог знать о свадьбе, если ту сыграли в Риме?

— Ну, про неё много писали. Луиза из хорошей семьи. И была очень красива.

— Была?

— Бедняжка очень пострадала, непоправимо. — Мужчина с трагическим выражением на лице покачал головой. — Так что ваша юная Анжелика явно более счастлива, кто бы ни стал её мужем.

Мэг помолчала, все ещё сбитая с толку. она перепутала имя

или ошибся старик-итальянец? Мог ли Клайв Уилтон, такой утонченный и преуспевающий, жениться на молоденькой диковатой девочке из развалюхи? Даже если она обещала стать красавицей?

— Меня зовут Ганс Крамер, — представился Мэг мужчина. — А это — мои картины. Говорите, не очень? Я сам знаю. Но Клайв по-дружески согласился их выставить.

Мэг взглянула на незамысловатые акварели. Мило, довольно неплохо, даже могло подойти для календарей. Но это вряд ли такие вещи можно вывесить на столь изысканной выставке современных художников.

— Чего я хочу в самом деле, — продолжал художник, — это писать портреты. Вроде как толстяк пытается стать новым — и худым — человеком. Ему это не удается, но попытки продолжаются. Боюсь, я неудачник.

— О нет, мистер Крамер!

Мэг не знала, зачем ей его признания, но она умела сочувствовать; её беспокоила грустная покорность художника, застывшая в его темно-карих глазах неизбывная боль. Его прошлое постоянно напоминало о себе. Как у Анжелики…

— Только дружба с Клайвом дает мне силы выжить. Мы соседи, живем в одной деревне. Вот почему я так сочувствую Клайву и его милой несчастной жене.

— Давно она в больнице?

— Уже несколько месяцев. Луиза украшала собой весь дом, где сейчас Клайв остался с одной экономкой.

— Она умирает? — встревожилась Мэг.

— О, нет, — по его лицу пробежала тень. Вокруг картины столпились люди, кто-то его окликнул.

Значит, и у Клайва, при всей его самоуверенности и процветании, была своя тайна. Мэг уже стала жалеть, что пришла, её вновь охватила депрессия. Надежда найти Анжелику пропала, современная живопись её не интересовала. Знаний Мэг едва хватило на то, чтобы ощутить всю неуместность акварелей Ганса Крамера среди других картин. Видимо, Клайв на многое готов был ради друга.

— Интересуетесь искусством, мисс Берни?

Внезапное появление Клайва заставило Мэг вздрогнуть. Он смотрел на неё скептически, голос был по-прежнему резок. Мэг казалось, что её присутствие Клайву вовсе не нравилось. Она почти не разбиралась в искусстве и, воспользовавшись чужим приглашением, вносила диссонанс в атмосферу приема. Клайв пригласил людей, которые могли оказаться полезны, или на кого хотел произвести впечатление. И к тому же он не любил распросов о жене.

Конечно, Мэг поступила бестактно, но она же не знала, что его жена так серьезно больна. И она решила извиниться.

— Мистер Крамер рассказал мне о болезни вашей жены. Прошу прошения, вас это должно очень огорчать.

— Она поправляется, — коротко бросил Клайв. — Надеюсь, вы найдете свою подругу, мисс Берни.

— Анжелику? Теперь уже не знаю. Я была уверена,

что она вышла замуж за вас. Но такое совпадение кажется слишком невероятным: сегодня услышать услышать о её муже, а назавтра его встретить.

— Да, это слишком необычно. Жизнь не так проста.

Разговор не получился. Мэг была уверена, что почему-то неприятна Клайву. Видимо, казалась чересчур настойчивой и порывистой. Ему нравились утонченные женщины, и действительно он не мог жениться на юной простушке Анжелике с её ломаным английским. Но оставалось непонятным, почему он не любил расспросов о жене. Потому что та больна? Или просто Клайв предпочитал забыть о её существовании среди шумной и блистательной толпы?

Мэг заметила, что широкоплечий молодой человек снова наблюдает за ней. На этот раз не оставалось никаких сомнений. Казалось, он даже собирался подойти поговорить. Избегая всяких разговоров с незнакомцами, Мэг укрылась в туалете. А через несколько минут выйдя оттуда, услышала приглушенные голоса в вестибюле.

Узнав голоса Крамера и Клайва, Мэг спряталась за распахнутой дверью и прислушалась.

— Тебе не кажется, что с тебя уже хватит? — раздраженно говорил Клайв.

— Наверняка можешь обойтись и без этого.

— Но не сейчас, когда предоставляется такая возможность. Пойми…

— Но риск…

— Ерунда, как и все остальное. Давай, раз подвернулся случай.

— Нет! — отрезал Клайв. — Это не ерунда. Слишком часто это случается. А сейчас ты чересчур далеко зашел.

— Ты не понимаешь, Клайв. Это все изменит. Как раз то, чего я ждал. Мой последний шанс. Я просто не могу себе позволить упустить его. И вообще лучше будет…

Голоса затихли, Мэг успела только расслышать «…слишком много знает».

Когда Мэг вышла в вестибюль, собеседники уже вернулись в галерею.

На улице девушка попала под проливной дождь. Глупо было выходить из дому без плаща или зонтика. Но утро выдалось настолько погожим, что Мэг решила, — весь день будет теплым, как в Италии. Теперь она в нерешительности топталась на крыльце галереи, прикидывая шанс поймать такси, и не замечала наблюдавшего за ней молодого человека, пока тот не заговорил.

— Швейцар сейчас найдет мне такси. Вас подвезти?

Мэг заподозрила, что парень специально выждал, когда она уйдет, чтобы выйти следом. Нет, вряд ли: швейцар, укрывшись от дождя под огромным зонтом, уже был на углу. но чего не могло случиться в этот безумный день? Теперь ещё дождь…

— Дождь скоро кончится, — пожала плечами Мэг.

— Только не такой ливень. Он зарядил на час, не меньше. А вы даже без шляпки.

— Так глупо… — смутилась Мэг.

— Мне в Челси. Подбросить по дороге? Вы, видимо, из южного Кенсингтона?

Мэг внимательно взглянула на него и решила, что парню можно доверять. Смотрел он прямо и открыто.

— Дейтон Гарденс, — ответила она. — Раз нам по пути, я буду очень благодарна, если вы меня подвезете.

— С удовольствием. А вот, похоже, и такси. Вы замерзли, — заметил он, посмотрев на её загорелые руки.