Ангелы-хранители

Кунц Дин

– Но как ты узнал, что нужно нажать на кнопку, чтобы открыть крышку?

Тот внимательно посмотрел на Трэвиса, слизнул крошки и принял очередную порцию лакомства.

– Хорошо-хорошо, – сказал Трэвис. – Может, тебя обучили этому трюку. Хотя собак обычно учат совсем другому. Поваляться, притвориться мертвым, спеть, чтобы получить ужин, походить на задних лапах, на худой конец… да, вот этому точно учат собак… но уж конечно, не открывать замки и задвижки.

Ретривер с вожделением посмотрел на последний кусочек лакомства, однако Трэвис на секунду

отвел руку.

И все же, Господь свидетель, совпадение по времени было совершенно необъяснимым! Ведь буквально через две секунды, как он, Трэвис, упомянул о батончике, пес полез за ним в бардачок.

– Неужели ты понял, что я сказал? – Трэвис чувствовал себя на редкость глупо. Только круглому идиоту могло прийти в голову, что собака обладает языковыми навыками! И все же он повторил вопрос: – Неужели? Неужели ты понял?

Ретривер неохотно оторвал глаза от последнего куска батончика. Их взгляды встретились. И Трэвис в очередной раз почувствовал, что здесь происходит нечто сверхъестественное. Он поежился, но уже без мурашек по спине, и, поколебавшись, спросил:

– Э-э-э… Не возражаешь, если я съем последний кусок?

Пес покосился на два маленьких квадратика батончика в руке Трэвиса и, с сожалением фыркнув, уставился в ветровое стекло.

– Будь я проклят! – воскликнул Трэвис.

Ретривер зевнул.

Тогда Трэвис, стараясь не шевелить рукой, чтобы не привлекать внимания пса к лакомству, сказал:

– Ладно, если хочешь, бери. Или я сейчас это выброшу.

Переместившись на сиденье, ретривер прижался к Трэвису и аккуратно слизнул угощение.

– Будь я вдвойне проклят! – воскликнул Трэвис.

Ретривер встал на все четыре лапы, почти коснувшись головой потолка, и посмотрел в заднее окно.

Затем тихо зарычал.

Трэвис взглянул в зеркало заднего вида, но вроде ничего необычного не заметил. Лишь двухполосная асфальтовая дорога с узкой разделительной линией и заросший репейником горный склон справа от них.

– Думаешь, нам пора ехать дальше? Да?

Собака посмотрела на Трэвиса, покосилась в окно, потом села, вытянув в сторону задние ноги, и снова уставилась в ветровое стекло.

Трэвис завел мотор, включил передачу и, вырулив на шоссе, ведущее в Сантьяго-Каньон, направился на север. После чего, бросив взгляд на своего компаньона, сказал:

– Ты действительно не так прост, как кажется… или у меня просто крыша поехала? А если ты не так прост, как кажешься… то кто же ты такой, черт тебя подери?!

В конце сельской Чапман-авеню Трэвис повернул на запад в сторону «Макдоналдса», о котором говорил.

– Нет, пожалуй, я не могу тебя отпустить или отдать в собачий приют, – сказал он и через минуту добавил: – Если я с тобой расстанусь, то умру от любопытства, гадая, кто ты такой. – Трэвис проехал еще две мили и, свернув на парковку перед «Макдоналдсом», произнес: – Итак, полагаю, теперь ты моя собака.

Ретривер не ответил.

Глава 2

1

Нора

Девон боялась телемастера. И хотя на вид ему было около тридцати (столько же, сколько и Норе), он отличался агрессивной самоуверенностью нахального подростка. Нора открыла ему дверь, и он, представившись: «Арт Стрек, „Уодлоу ТВ“», – бесстыже оглядел ее с головы до ног, а когда их глаза снова встретились, подмигнул. Он был высоким, стройным, подтянутым. Одет в белые форменные слаксы и футболку. Чисто выбрит. Коротко стриженные русые волосы аккуратно причесаны. С виду обыкновенный парень, отнюдь не насильник или психопат, и тем не менее Нора испугалась, возможно, потому, что его наглость и самоуверенность явно не вязались с такой правильной внешностью.

– Профессиональное обслуживание. Мастера вызывали? – спросил он, когда Нора замялась на пороге.

И хотя вопрос вроде бы звучал вполне невинно, ударение, сделанное на слове «обслуживание», показалось Норе гадким и двусмысленным. Нора была уверена, что интуиция ее не обманывает. Но как ни крути, она сама вызвала мастера из «Уодлоу ТВ» и теперь не могла без объяснений дать ему от ворот поворот. Объяснения наверняка выльются в разборки, а поскольку Нора не любила скандалы, то впустила Стрека в дом.

Пока Нора вела Стрека по широкому прохладному коридору к арочному входу в гостиную, девушку не оставляло неприятное чувство, что ухоженный вид и широкая улыбка телемастера были всего лишь элементами хорошо продуманной маскировки. В нем чувствовалось скрытое напряжение приготовившегося к прыжку зверя, и чем дальше Нора уходила от входной двери, тем тревожнее становилось у нее на душе. Арт Стрек шел за Норой практически след в след, буквально нависая над ней.

– У вас чудесный дом, миссис Девон. Очень милый. Мне нравится, – произнес он.

– Спасибо.

Парень явно ошибся в оценке ее семейного положения, но Нора не стала его поправлять.

– То, что нужно для мужчины. Да-да, именно то, что нужно для мужчины.

Дом был построен в том архитектурном стиле, который иногда называют испанским колониальным стилем старой Санта-Барбары: двухэтажный, кремовая штукатурка на стенах, красная черепичная крыша, веранды, балконы, закругленные линии вместо прямых углов. Роскошная бугенвиллея с гроздьями красных соцветий увивала северный фасад здания. Дом был очень красивым.

Нора его ненавидела.

Она жила здесь с двухлетнего возраста, то есть уже двадцать восемь лет, и в течение всего этого времени, за исключением последнего года, Нора подчинялась железной воле своей тети Виолетты. У Норы не было ни счастливого детства, ни счастливой жизни вплоть до настоящего времени. Виолетта Девон умерла год назад. Но если честно, тетка по-прежнему подавляла Нору. Воспоминания об этой злобной старухе наводили на девушку ужас и буквально душили.

В гостиной Стрек положил набор инструментов возле телевизора «Магнавокс» и, сделав паузу, огляделся по сторонам. Убранство комнаты его явно удивило.