Ангелы Миллениума. Игрушка наудачу
Шрифт:
— Какие у вас претензии к хозяевам этого дома? — скучающим голосом спросил его стажер.
— Они не хозяева. Их дом выкуплен за долги…
— Да какие долги?! — взорвался Владислав Васильевич. — Мы практически все в этот дом вбухали, квартиры из-за него лишились, а теперь еще и долги? Валя, не верь им! Нам осталось платить совсем немножко, а тут без нашего ведома наш дом скупают и продают неизвестно кому. Это же бандиты!
— Поаккуратней, — рыкнул один из амбалов.
Валентин поднял на него глаза, и тот тут же заткнулся. Юноша разрядил трофейные пистолеты,
— Значит, так, урки, забирайте эту падаль, — кивнул он на лежащего без сознания амбала. — И уматывайте.
— А-а-а… мои бумаги? — робко спросила худосочная личность.
— Будут тщательно изучены в нашем ведомстве, — успокоил его Валентин. — Вон отсюда!!! — рявкнул.
Худосочную личность как ветром сдуло. Бандиты подхватили своего подельщика и поволокли к джипу.
— У вас все равно ничего не выйдет! — донесся из-за забора петушиный голосок представителя коллекторной фирмы. — Это — копии, оригиналы все у нас!
— Не волнуйтесь, представители нашей фирмы за ними скоро подъедут, — успокоил его Валентин.
— Заткнись, мудила! — Один из бандитов отвесил худосочной личности оплеуху. — Это же ФСБ! Слышь, начальник, а может, полюбовно договоримся?
— Посмотрим на ваше поведение. Проваливайте!
Заурчал мотор. Джип осторожно объехал машину Валентина и помчался к выходу из элитного поселка.
— Ой, Валечка, нам тебя Господь послал! — повисла на шее Валентина Мария Николаевна и разрыдалась на его груди.
— Да, Валентин, — покачал головой Владислав Васильевич, — вовремя ты подоспел. Вот не ждали, не гадали. ФСБ… ну ты молодец. Низкий поклон тебе от нас, стариков. Спасибо. Да хватит тебе причитать, — прикрикнул он на жену. — Собери на стол, Пашу помянем. Валентин его лучшим другом был… а вот на поминках тебя вроде не было… — нахмурил лоб старик, старательно вспоминая.
— Армия, — виновато сказал юноша, успокаивающе поглаживая всхлипывающую женщину по плечу.
— Понимаю.
— Сейчас, Валечка, я огурчиков, помидорчиков из погреба достану… — Мария Николаевна оторвалась от Валентина и поспешила в дом.
Пока она там хлопотала, оперативно собирая на стол, стажер огляделся. Да, это было не то, о чем мечтал когда-то Пашка. Он хотел иметь дом, вокруг которого разбит цветущий сад, несколько плодовых деревьев для разнообразия и кустики смородины, крыжовника, малины… короче, то, что само растет и не требует особого ухода. Место для отдыха и жизни плюс дары природы в виде свежих витаминов, за которыми достаточно просто выйти в сад. Ничего этого не было и в помине. Грядки, грядки, грядки… Старики явно выживали за счет натурального хозяйства.
— Ну и чего мы стоим? Пошли, пошли. — Владислав Васильевич увлек Валентина за собой в дом. — Вот сюда, на кухню. Там у нас уютней. На отделку внутри, знаешь, деньжат не хватает, а вот кухню мы обиходили.
Просторная кухня была единственным жилым помещением в этом здании. Гостиная первого этажа была превращена в склад мебели, вывезенной из прежней квартиры Пашки, а вот на кухне все было по уму. Судя по стоящей у стены
— У вас здесь и газ есть? — удивился Валентин.
— Теперь тут все есть, — поморщился Владислав Васильевич, — мы, когда здесь строиться начинали, первыми на этих участках были. Уж больно Пашке это место понравилось. Нас уговорил. Давай, говорит, кредит возьмем, землю купим, она тогда тут копейки стоила. Все богатеи в рамодановской Рублевке осесть старались. За двадцать тысяч взяли. Тысяча за сотку. Это Пашка с первой же зарплаты без нашего ведома участок на себя оформил, а уж потом наседать на нас стал. Ну а как нас уломал, взяли кредит. Три миллиона. Под залог квартиры и поручительство его одноклассников.
Старик горько вздохнул, откупорил бутылку. Валентин свою рюмку поспешил накрыть ладонью.
— Дядя Влад, я за рулем. Но клянусь, доберусь до дома — обязательно помяну Пашу.
— Это ты правильно, молоток! Ну а я, пожалуй, выпью. Вот увидел тебя и… разбередил ты мою душу!
Старик наполнил рюмку, одним махом опрокинул ее содержимое в рот и захрустел огурчиком. Мария Николаевна покосилась на мужа, неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала.
— Дядя Влад, а почему вас отсюда выгоняют? — осторожно спросил Валентин. — Я так понял, чтобы погасить кредит, вы квартиру продали.
— Продали, — горько усмехнулся старик. — Без нас продали. Мы ведь, как с Пашей беда случилась, сразу к Валюте Одинцовой и Женьке обратились. Они у Паши поручителями были. Еще на поминках, на сорок дней, помнится. Давай, говорим, мы свою пенсию на вас переводить будем, а сами пока землей проживем, на работу какую устроимся и постепенно все вам отдадим. Ух, как они тогда рассердились. Наотрез отказались.
— Хорошие у Пашеньки были друзья… — Мария Николаевна смахнула со щеки слезу, сняла с огня поджаренную на сале шипящую картошку и начала переваливать ее со сковороды в тарелки.
У Валентина потекли слюнки, и он пожалел, что сегодня за рулем. Под такой ароматный закус не грех было бы и рюмочку пропустить. Тем более что Владислав Васильевич уже наполнил свою и оперативно ее оприходовал, пока не вмешалась жена.
— Ты закусывай, закусывай, — посоветовал он Валентину, стремительно пьянея.
— Обязательно, — вздохнул стажер и навалился на картошку. — Ну а дальше что было? — прошамкал он.
— А дальше плохо было, — печально сказала Мария Николаевна, отнимая у мужа бутылку, из которой он уже пытался налить себе еще. — Женя на себя выплату кредита взял, да выплатить не успел. Убили его. В машину бомбу подложили. А Валечка Одинцова еще раньше, до него умерла. Прямо на собственной свадьбе — вот судьба-то, — пригорюнилась старушка. — А потом к нам пришли из банка. Предъявили постановление суда и выселили нас из квартиры. Вот теперь здесь живем. Без прописки, как бомжи. Пытались перевести кредит на себя, но… — старушка безнадежно махнула рукой.