Ангелы не продаются
Шрифт:
– Витаил, - сказал тот, а мальчишка добавил:
– А я - Виталик!
– Они мои мальчики!
– сказала женщина, испуганно разглядывая Иннуэля. Я спросила у Витаила.
– Витаил, ты можешь ему помочь?
– едва ли не протягивая свободному ангелу своего друга. Ангел смотрел какое-то время на меня, потом - на Иннуэля. Кажется, они говорили друг с другом. У Витаила были белые, как снег, крылья, такие небольшие и аккуратные, но я поняла, что они могут быть больше снежной бури и больше лавины. От Витаила веяло свежестью зимнего утра. Он покачал головой.
–
Я проводила их взглядом. Макс приобнял меня, его руки подрагивали, и я слышала, как бьется его сердце. Пора было идти наверх. Подальше от людей. Поближе к небу.
Когда я оказалась на крыше, Макс был рядом со мной. Сколько этажей у этого здания? Двадцать? Тридцать? В небе плясали молнии. Я не стояла на самом краю, никогда не любила высоту, но я стояла рядом, и глядела на Город.
Сколько там внизу было людей... Сотни, тысячи. Вы что, сюда из-за меня пришли? Из-за Иннуэля? Или я пропустила какой-то парад, или митинг? Что вы тут делаете? Что вам надо? Зачем вообще это все.
– Мы недостойны ангелов, слышишь, Максим, - его рука все еще лежала на моем плече, и мне казалось, что он не отпускал меня от самой земли, - Просто не достойны. Иннуэль, уходи обратно. Слышишь меня?
– я легко встряхнула почти невесомое тело. Слез не было, и не было дождя.
Я подняла его выше. Протягивая небу. Глядя, как кружатся птицы, как дрожат молнии, как тяжело опускается хмурое иссиня-черное небо.
– Забери, пожалуйста. Пусть ему там будет лучше. Забери его.
Ангелы не продаются. Глава 5. Крылатые
Я стояла почти на самом краю, и держала своего ангела на руках. Небо молчало, изредка погромыхивая далекими раскатами и поблескивая молниями. Я почти видела хмурое, тяжкое лицо, нависающее над Городом, но прекрасно понимала, что это моя фантазия. Что это я жажду присмотра и внимания, обвинения и оправдания.
– Погляди, они крылаты...
Сначала мне показалось, что это сказал Макс, следовавший за мной безмолвной тенью. Но он повторил эту фразу иначе:
– Гляди! Гляди вниз...
– и я поняла, что первым шепнул мне мой Иннуэль. Что он смотрит на меня лучистыми глазами, и надежда вспыхнула... Но он был таким же холодным и слабым. И мерцающие алые полосы на его спине никуда не делись, огибая острые треугольники лопаток и очерчивая выступающие позвонки.
Макс вскочил на бордюр крыши, я почему-то не боялась за него. Подошла поближе, вглядываясь в толпу. Вначале я не понимала, что вижу. Хотя ставшее почему-то очень острым зрение позволяло мне разглядеть даже мороженое в руке маленькой девочки и номер скорой помощи, стоящей на краю площади.
– Они крылаты...
Эти крылья не были похожи на крылья ангелов. Прозрачные, как кисея, мерцающие и темные, или напротив, светлые, искристые. Покрытые хрупкими узорами, похожими на морозные рисунки, а то и на вязь сосудов.
Эти крылья были не у всех. Я переводила взгляд с одного на другого, и видела - нет крыльев вон у той женщины,
– Люди крылаты, Макс, - это была уже я. Растерянно глядела на него. Такого же растрепанного, почти незнакомого, но понятного Макса. Он посмотрел на меня.
– Ты тоже, - сказал негромко. И улыбнулся. Я не стала ему ничего говорить - я видела прозрачные рыжие полотнища вокруг, над ним и над собой.
– Они всегда были крылатыми, - тихо сказал кто-то за нашей спиной, и Макс соскочил с бордюра, чтобы не навернуться от неожиданности. Там стояло трое ангелов, таких же невысоких, юных и печальных. Они пришли забрать Иннуэля? Мне стало больно, и я внезапно прижала к груди своего ангела, будто бы не желала отдавать. Вот ведь мы, люди, какие, а! Я разглядывала ангелов. Первая - она была повыше, с пронзительно-изумрудными глазами и темными волосами, с черными крыльями, бледная и красивая. Два других - пониже, светленькие и похожие, держались за руки.
– Но не все хотели это видеть. Не все и сейчас хотят, - переглянулись эти двое, на запястьях у них были похожие браслетики с зелеными камешками.
Господи, откуда я знаю про них то, что знаю? Я резко оглянулась назад и вниз. Отчего-то зная, что мои девочки уже допили вино и тоже стоят там. Так и было. Эля держала щенка с перевязанным ухом, и глядела на нас снизу вверх. Вика стояла рядом, размахивая руками и возмущаясь чему-то. В руках у нее было целых три порванных цепочки. Ангелов на них не было. Я не разглядела, есть ли у моих девочек крылья. Кажется, не было. И за что им такое? Отчего-то я понимала, что крылья - это очень, очень важно. Я всмотрелась в Вику, а затем перевела взгляд на чернокрылого ангела.
– Ты ведь ее ангел, да?
– я спросила у нее. Она кивнула.
– А Элин где?
– уточнила я. Все трое покачали головами. Взгляды их стали еще грустнее. «В последней партии трое живыми не доехали...». Может, и ее ангел попался в какую-то такую вот партию? И не доехал? Я видела, как щенок трогает носом щеку Эли, и как та глядит в небо сердитым взглядом обиженной девочки. Я снова поглядела на чернокрылую, и попросила, - Не бросай их, а? Ты же к ним спустишься?
Ангелы переглянулись. И молча поглядели на меня. Не кивая, но и не отрицая.
– Слушай, - тронул меня за плечо Макс, разглядывая Иннуэля, который положил голову мне на плечо и закрыл глаза. Я сжала его сильнее. Да неужели вот так? Не может быть. Он и правда был очень легким... Чего ты хочешь, Макс, а? Я резко повернулась к нему:
– Что, Макс! Он умирает, ты видишь? Его родичи ничем не могут помочь. А я не знаю, как! Я бы отдала свои крылья, - оглянулась на странное мерцание за спиной, - Если бы могла... Скажите, может, так можно?
– я уставилась на троих крылатых сухим бесслезным взглядом, чувствуя резь в глазах. Они снова молчали, чернокрылая приобняла светленьких, и три пары прозрачных глаз наблюдали за мной. Осуждения, презрения и злости там не было. Печаль, ожидание и надежда?