Англичанка г…
Шрифт:
А нету. В смысле паша там ексель моксельный болеет.
А нету. В смысле младший паша вызван в Станбул.
А нету. А есть. Бёлюк ага.
— Алиса?
— Так тут просто всё, Александр Сергеевич. Ага — это командир. Бёлюк ага — это командир бёлюка, — и ведь не улыбается. Не поймёшь, то ли издевается, то сам дурак.
— Алиса!
— Я не знаю… капитан, наверное. Бёлюк — это рота. Я не уверена.
— Хотим Бёлюка агу, а ты, брат, кто?
— Оджак ага.
— Алиса?
— Я не знаю, Александр Сергеевич. Меньше роты. Отряд,
— Ага. В смысле, дорогой Оджак ага… м… У меня есть сто серебряных рублей. У тебя два случайно попавших к вам человека. Поменяемся? Ченч?!
Не договорились. Юсуп, который оджак, без бёлюка на такое не мог пойтить, не мог или боялся, что вложат. Но сказал ждать бёлюка. Исмаил ага будет послезавтра утром.
Сашка плюнул и пошёл в порт договариваться с французским или любым другим пароходом или парусным кораблём, который их отсюда увезёт.
А там стоит этот самый «Гомер». Новенький весь. Красавец. Жаль, что военный. На него их точно не пустят. Сашка уже отвернулся от красавца в поисках альтернативы. А взгляд сам вернулся.
Или пустят? Сашка возвратился на постоялый двор велел десятку калмыков переодеться в синие штаны и халаты, сам тоже весь распавлинился, даже бело-медвежью шапку на голову натянул. Алису из джинсов вытряхнули и в шелка японские нарядили и пошли.
Подходят значит к трапу… и им навстречу штыки. Как и положено.
— Ёрюн ээвртя болтха! (Доброе утро!) Та альдаран одж йoвнат? (Куда вы идёте?). — Часовые стоят глазами хлопают. Алиса пока не переводит.
— Чё?
В общем, сходил один из моряков позвал капитана.
— Моя — Великий посол Великий хан Великая ханства Джунгария, — говорит ему Сашка на чистом французском. Ну, а потом всё то же про здравствуй и куда плывёте. Ой вы, гости господа, долго ль плавали, куда. Ну и всё по Пушкину. На этот раз Алиса переводит и тоже специально язык лягушачий коверкает.
— Чё? — Ну, чуть не так. — Quoi?
— Твоя везти нас Наполеон. Наполеон твоя целовать. Моя целовать. Я тебя награждать. Наполеон тебя награждать. Поехали, а?
— Quoi?
И ведь сработало.
— Завтара в рассвета. Моя приходить посольства приводить. Великое посольства. Твоя награждать. Твоя — умный.
Капитан был дурень полный. Сашка себя на его место поставил. Да послал бы нахрен этого азиата неизвестной страны. Ну, по крайней мере сначала бы поинтересовался: «Как можно из Великой Джунгарии попасть в Яффу».
— Comment pouvez-vous sortir de la grande Dzungaria pour arriver a Yaffa?
Нет не спросил.
Награда и в самом деле есть. Сашка покреативил и из не очень дорогих камешков и серебра сделал десяток орденов у простого ювелира в Туле и специально подчеркнул, чтобы видно было не высокое мастерство изготовителя. Ну, откуда в Джунгарии достойные медальеры. Похож орден на большую довольно октябрятскую звёздочку, только вместо кудрявого Ильича там камешков разных немного крестом накидано.
Теперь осталось только под утро штурмом взять местную
Из разговора с Оджак агой Юсупом исподволь и намёками удалось выведать, что тюрьму охраняет восемнадцать человек. Непонятно вместе с офицерами или это только солдат столько. Ну, плюс — минус пару человек не так важно. Важно, что ночью там один унтер и пять человек запершись в каморке… спят должно быть. Шесть человек, и все внутри. И никаких вышек или колючей проволоки, никаких пулемётов. Древние кремневые французские мушкеты. (Шарлевильский мушкет). Короткие, скорее всего, кавалерийский вариант.
Тюрьма — это двухэтажная коробка под плоской крышей, размеры метров тридцать на семь или восемь. Там деревянный забор отгораживает двор с конюшней, и с рулеткой не подойдёшь. Со стороны улицы дверей нет, только забранные решётками окна. Стёкол тоже нет. Просто узкие довольно проёмы и решётки. Вход со двора. Надо думать, что на ночь просто закрывают дверь изнутри на засов. Потому ломиться через дверь — не вариант. Поднимут шум, успеют выстрелить.
Но дело не безнадёжное с торца на втором этаже в окне нет решётки, возможно, что это кабинет того самого Бёлюка агы — Исмаила. Вот через неё, вполне обученные забираться в окна калмыки ночью и проникнут на объект.
Событие двадцать восьмое
Горит пожар моей души,
Достань брандспойт и потуши.
«Ленинград»
Тёмная ночь. Только пули свистят у виска… Вот хоть бы раз всё по плану. Весь день небо хмурилось, нет, дождь не напрашивался, но пасмурно и можно было ожидать, что ночью будет темно. Как и положено. И на тебе! Уже часов в восемь вечера, когда начало резко темнеть, на небе, кому положено, объявил генеральную уборку. Сонм ангелов вооружился вёдрами, порошком «Лотос» и тряпками из старых ангельских платьев. Они буквально за полчаса навели на небосводе порядок. Стёрли с его красивой фиолетовой поверхности все грязно-серые разводы туче-облаков, потом промыли с «Лотосом» каждую звёздочку, Венеру и Луну. И осмотрев дело рук своих довольные серафимы разогнали менее крылатых ангелов по местам в общаге.
Сашка вышел из дверей постоялого двора и офигел. Вот ведь только всё небо было затянуто. Лучшая погодка для нападения на тюрьму… народов. А тута вон яка красота. И луна как по заказу практически полная, чуть сверху немного ангелы отгрызли. Аппетит после такой интенсивной работы разыгрался.
Отменять операцию не стали. Да и не могли. Французы на «Гомере», их утром ждут. Может и согласятся денек подождать, но не факт. Да и глядя на эту иллюминацию не сильно верилось, что завтра будет пасмурно.