Английский бульвар
Шрифт:
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
(ПРОДОЛЖЕНИЕ)
Я лежу в каюте уже четвертый час. Иногда я выхожу на палубу, чтобы увидеть безмолвного Джефа, который устроился в рубке и, кажется, вполне доволен своим существованием. Хоть бы здесь была какая-нибудь газета или журнал.
Официант давно все убрал со стола. Я чувствую, что начинаю нервничать. Отсюда до Ниццы минут пятнадцать-двадцать езды, даже меньше.
Столько же обратно. Алессандро говорил, что вернется через два часа. Прошло уже больше четырех, а его все нет. Спрашивать что-либо у Джефа бесполезно. Он лежит, как истукан, и даже не смотрит
Я поднимаюсь, одеваю эти дурацкие шорты и прозрачную белую рубашку.
Хорошо, что в сумочке есть темные очки. Я надеваю их и выхожу на палубу. Джеф лениво смотрит на меня. Когда я подхожу к мостику, соединяющему яхту с причалом, он делает слабую попытку остановить меня.
— Не уходите, — говорит он мне вслед, — должен приехать сеньор Бохничек.
По-французски Джеф говорит с чудовищным акцентом. К тому же от него пахнет луком и еще чем-то неприятным. Я видела его подружку. «Какой мужлан должен быть ее другом?» — подумала я вчера. И не ошиблась. К тому же у меня неплохое обоняние, и я чувствую запах его тела, смешанный с запахом моря, он вызывает у меня отвращение. Мама считала, что мне нужно поступать на химический факультет или стать фармацевтом, настолько безошибочно я угадывала запахи. Я и сейчас любой запах чувствую лучше, чем остальные. Наверное, среди моих предков были охотники.
— Я сойду на берег, немного погуляю и вернусь, — пытаюсь втолковать я этому типу.
Но все бесполезно. Махнув на него рукой, я перешла на причал.
Несмотря на дневную жару, в порту много людей. Я прогуливаюсь вдоль причала.
Наша яхта не хуже других. Наверное, многие даже завидуют ее владельцу. Я подхожу к киоску, где продают журналы и газеты. Нужно купить какой-нибудь журнал, чтобы скоротать время. Я долго выбираю и наконец нахожу нужный.
Протягиваю продавцу и роюсь в карманах. Конечно же, я забыла свои деньги в сумочке. Откуда у меня могут быть деньги в шортах. Я смотрю на яхту и возвращаю журнал продавцу. Милый дяденька в берете. Типичный француз. Ему лет шестьдесят.
Он удивленно вскидывает брови:
— Мадам не хочет брать журнал?
— Хочу. Но я сошла с яхты, забыв взять с собой деньги, — чистосердечно признаюсь я, указывая в сторону «Глории».
Продавец смотрит на меня. Он вполне способен оценить мой вид.
Может, даже видел, когда я сходила на причал. И понимает, что я не вру. Глупо было бы не пытаться не заплатить за журнал. Он улыбается и протягивает мне его.
— Нет, нет, — я возвращаю ему журнал во второй раз. — Сейчас я вернусь на яхту и принесу деньги.
— Мадам, — говорит он, мягко улыбаясь, — неужели вы думаете, что старик Ленуар не способен оценить своих покупателей? Я работаю уже сорок с лишним лет. И научился отличать правду от лжи. Возьмите журнал. Когда захотите, можете вернуться и заплатить. Я буду здесь до восьми часов вечера. В любое удобное для вас время, мадам.
От такого предложения невозможно отказаться. Я забираю журнал, улыбаюсь старику и медленно возвращаюсь к нашей яхте. Ну куда пропал Алессандро? Я уже начинаю волноваться.
Задыхаясь от счастья, я бегу наверх. И сталкиваюсь в дверях с подлецом Цирилом.
— Что случилось? — спрашиваю я его. Мне неприятен плотоядный взгляд его глубоко посаженных глазок.
— У нас несчастье, — выдыхает Цирил.
Он отступает немного назад, пропуская меня. Я пытаюсь сохранить хладнокровие. Что могло случиться? Автомобильная авария?
— Где Алессандро? — спрашиваю я Цирила. — Почему его до сих пор нет?
— Он в больнице, — коротко отвечает Цирил.
Я чувствую, как меня начинает колотить. Так я и думала. Счастье не бывает полным. За все нужно платить.
— В какой больнице? — спрашиваю я, прислоняясь к внешней стенке салона. — Что произошло? Вы попали в аварию? Я должна немедленно поехать к нему.
— Нет, — возражает Цирил, — у него сейчас журналисты, и вы только навредите ему, если появитесь там.
— Что случилось?! — кажется, я закричала.
— Успокойтесь, — грубо говорит мне Цирил. — Не нужно устраивать истерику. Ничего страшного не произошло. Мы провожали в Ницце на вокзале наших знакомых. А когда вышли к машине, произошел спор с каким-то темнокожим.
Алессандро был в плохом настроении. Слово за слово… Меня не было рядом с ним.
Я покупал газеты. И когда вышел, услышал крик. Этот человек ударил несколько раз Алессандро по лицу. Похоже, что он бывший спортсмен. Свидетели говорят, что между ними произошла ссора. Алессандро упал, а бандит сбежал. Мы вызвали полицию и «скорую помощь». Алессандро отвезли в больницу. Говорят, у него внутренние повреждения, но не очень тяжелые. Врачи считают, что ему нужно побыть в больнице один-два дня. Ничего страшного не произошло, но врачи решили его полностью обследовать. Вот и вся наша история. Отнеситесь к ней спокойно.
Цирил оглянулся по сторонам, словно боясь, что нас могут подслушать.
— Вам нельзя появляться в больнице, — строго предупредил он. — Дело в том, что у сеньора Алессандро Куацца есть невеста. Не нужно нервничать, они уже не встречаются. Но формально они все еще жених и невеста. Разумеется, в больнице об этом никто не знает. И журналистов мы тоже ни во что не посвящаем.
Сеньор Алессандро — увлекающийся человек, и теперь ему нравитесь вы. Но это не значит, что он готов на публичный скандал. Если вы появитесь в больнице, вас сразу засекут папарацци. И ваша фотография попадет во все газеты. Сеньор Алессандро хотел бы избежать ненужной огласки. Он просил меня передать вам привет и его извинения. Через день, максимум два его отпустят. И он сам найдет вас. Вы меня поняли?
Из всего сказанного я понимаю, что Алессандро попал в больницу, а я не могу к нему пойти. Я стою и глотаю слезы. Как глупо и самонадеянно было рассчитывать на такое везение! Никогда не бывает, чтобы все было хорошо. Если началась белая полоса, то жди: она закончится и придет черная. Одно успокаивает: ничего страшного не произошло. Если, конечно, Цирил не врет. Но зачем ему врать?
Я возвращаюсь в каюту. У меня дрожат руки. Я переодеваюсь, пытаясь осмыслить все, что произошло. Кто мог подумать, что все так странно закончится.