Аньгора
Шрифт:
Мы молчали. А о чем говорить? Каждый погружен в свои мысли. Каждый рвется продолжить путь.
Мы и продолжили – через пару минут. Выискав взглядом наиболее подходящий маршрут, я двинулся первым, осторожно цепляясь за камни и продвигаясь выше метр за метром. Удивительно, а может даже поразительно, но меня шустро обогнал Орбит, нетерпеливым уркающим зверем рванувшим к скальной вершине. Следом меня обогнала и ровно дышащая гнома, передвигающаяся по каменной вертикале с куда большей скоростью и куда легче, чем по оставленной нами древесной тропе. Тут я уже не удивлялся – гномы
Уцепившись за бугристый сырой камень, перевалился через край и оказался на небольшой площадке. Коротко огляделся и невольно напрягся – место уж больно необычное. Начинающееся от моих ног почти ровная площадка бежит полтора и упирается в основание насквозь пробитого гордого скального пика. Дыра действительно в форме человеческого тела – судя по стоящему рядом Орбиту, тот, кто собственным телом пробил здесь дыру, был около метра восьмидесяти ростом, среднего телосложения, без каких-либо выдающихся внешних признаков. Там, где сквозь камень прошли руки, в камне видны глубокие борозды, оставленные пальцами. Орбит развернулся, вошел в дыру спиной и всунул руки в углубления, вставил пальцы в борозды, напрягся, тяня себя вперед. И у меня перед глазами возникла картина держащегося за скалу бедолагу гремлина, неотрывно глядящего на панораму джунглей, пытаясь здесь задержаться подольше, прежде чем пальцы сорвутся и его утащит в Аньгору.
Да… прямо до слез… ага…
Одна проблема – какого черта тут делает небольшой и аккуратный каменный очаг чуть в стороне? На самом краю площадки, можно сказать над бездной. Рядом с очагом большой плоский камень, в полуметре от него старый глиняный жбан с широким горлышком, а вот медный потертый чайник без крышки и с чуть сплющенным носиком. В стенном углублении небольшой запас сухих дров, сбоку от них приткнут частично обернутый выцветшей тряпкой какой-то струнный музыкальный инструмент. Вроде бы лютня, хотя я далеко не спец.
Пока спутники жадно оглядывали дыру в стене, я занялся очагом и чьими-то вещами. В жбане и чайнике вода – скорей всего дождевая. Дрова обычные, на лютне целы струны, оборачивающая ее тряпка оказалась накидкой. За лютней – два простых глиняных бокала.
Каковы шансы, что неистово вцепившийся в скалу гремлин имеет возможность для небольшой передышки?
Продержался за скалу около суток – и полчаса заслуженного перерыва. Выбравшись из дыры, он усаживает у костерка, неспешно пьет горячий травяной отвар, бренькает на лютне и прищуренным взором смотрит с высоты, любуясь красотами…
Бред.
Быть такого не может.
Но кто-то же оставил здесь это все? Кто этим пользуется и бережно приглядывает за добром, защищая от сырости и ветра, пополняя запас дров?
– Да-а-а-а… - произнес Орбит, задумчиво ероша на затылке волосы – воображаемые. Его ладонь мотылялась туда-сюда над бугристым затылком, повисший в воздухе почти обретший плоть стриж удивленно глядел
Эльф коротко взмахнул ножом, и стриж взорвался цветной кляксой.
– Что там?
– Сей древний язык я понимаю лишь отчасти, Росгард Славный – медленно сказала госпожа Мизрелл, снимая очки и близоруко моргая – Но на камне запечатлена история великой любви, острой грусти и неистовой надежды…
– Ага – поощрил я ее улыбкой, одновременно шаря взглядом по камню.
А вон и руны замысловатые. Трудно их заметить – вырезаны на темном камне, заросли зеленым лишайником. То-то Орбит ножом скреб по скале… Большая часть рун скомпонована вокруг кривоватого «Вус…».
– Безутешная дева пишет посланья любимому – продолжила гнома, протирая очки белоснежным платочком – Выбивает из в камне руна за руной. Признается в вечной любви и готовности ждать бесконечно. А еще она клянется сделать все возможное, чтобы…
– …чтобы освободить своего любимого или же последовать за ним в самые глубины ада – фразу договорила возникшая на вершине пика фигура в алом одеянии – И вы поможете мне в этом! Или умрете!
По камню скользнули вылезшие из-под плаща тонкие щупальца, фигура в алом качнулась вниз, прокатилась по камню и бесшумно приземлилась передо мной. Упали и распутались стоявшие дыбом черные волосы, на меня глянули пронзительно-желтые глаза с крестообразными зрачками.
– Приветствую тебя, Росгард на тропе УшхЛэннКралСоул. Ты готов выполнить данное обещание?
Прежде чем ответить, я вытянул руку и провел пальцами по глубоко вырезанным в камне рунам, вопросительно глянул на лыбящегося Орбита. Тот не промедлил и с готовностью пояснил:
– Нуграсса любит Ву-у-у-усю! Хы-ы-ы-ы!
Бац.
С этим «Х-ы-ы-ы-ы-ы» лысый эльф и улетел со скалы после небрежного шлепка щупальцем по спине.
– Верни моего друга! – наставил я палец на черноволосое существо в алом плаще – Живым! И где наши ауры?
Спохватился я поздновато – до того был поглощен изучением медного чайника, что пропустил мимо сознания оповещение системы. Сейчас вот прочитал – вся наша защитная магия была без всяких визуальных эффектов разом снята две минуты назад. И хоть бы, где что пискнуло тревожно…
– Ваша магия слаба – вздохнуло создание – И никчемна. Твой друг жив, Росгард. Ну что, боящийся смерти и переживающий за жизнь драгоценных друзей… ты готов повиноваться?
– Не пытайся, Нуграсса – усмехнулся я, усаживаясь рядом с очагом и вынимая из углубления в стене вязаночку хвороста – Тебе не испугать меня.
– Еще недавно ты униженно умолял! Тебе не обмануть меня!
Во все глаза разглядывая уродливую красотку – странное, но как оказалось, вполне возможное сочетание – я покачал головой:
– Ты очень сильно ошиблась, страж Нуграсса. Присаживайся. Будешь чай?
– Это мой чайник!
– Не мелочись – поморщился я – Тебе жалко?
– Он у меня один и весьма любим. Будь осторожен с ним, Росгард, если не хочешь лишиться жизни! – прошипело создание, возвращая на скалу безудержно лыбящегося целехонького Орбита.