Анима
Шрифт:
– Зеленые. Обширный лесной биом, но лугов и полей тоже хватает. В рощах много гоблинских ловушек, так что пусть клановые смотрят под ноги, когда пойдут зачищать.
– Что-нибудь еще? – довольно спросил мужчина.
Я лишь пожал плечами.
– Этого я сам верну в тюрьму, – произнес мужчина и развернулся в сторону эскалаторов. Затем все же замер и обернулся. –
– Путь паломника тернист, но прям, – процитировал я древнего философа. – Уважай путь паломника, потому что он уважает остальные пути.
– Как интересно, – губы мужчины тронула улыбка. – Переводя на московский, это означает: не лезь ко мне – и не получишь в ответ?
– Из вас получился бы отличный переводчик, – вернул я улыбку.
– О, он еще и в юмор умеет, – усмехнулся штатский. – Иди за мной.
– Эзо, не забывай, кто тебя всему научил, – услышал я голос Гамбо за спиной. – За меня не беспокойся, прокачусь с ветерком в просторном автозаке. Слыхали, парни, а до меня такой мрачный ходил, никаких шуток не понимал. Чуть что – сразу с кулаками…
Я не дослушал браваду Гамбо, позволив эскалатору поднять меня наверх.
– С тобой-то ладно, – тем временем произнес полицейский. – По глазам вижу, что гоблинов ты не боишься. Но чтоб этот пройдоха сунулся в разведку. Удивительно.
– Вы знакомы? – проигнорировал я намек на несостыковки в нашей истории.
– С Гамбо? Мы с ним каждый месяц видимся в участке. И еще ни разу не смогли посадить по полной. Видимо, тюремщиков он тоже достал, раз решили его в разлом отправить.
– А бывает иначе?
– Он если и попадает к нам, то ненадолго. Обычно за пару дней дело против него разваливается или штраф погашают. И проныру отпускают. До этого ему везло и никаких разломов под руку не попадалось, – хохотнул полицейский.
– Если так достал, то разлом ведь может и в камере открыться, – припомнил я слова следователя Тарасова. – Так мне рассказывали.
– Ради таких, как Гамбо, разломы
Мы вышли из метро, спокойно прошли через оцепление. В городе еще не начало светать, но мрак был не таким плотным. Полиция поглядывала на мою рваную робу, но вопросов никто не задавал.
Сопровождающий подвел меня к большому черному внедорожнику, открыл пассажирскую дверь, а сам сел за руль. Мы не спеша тронулись по практически пустым улицам столицы. Так или иначе, но следом двинула и машина сопровождения.
Мужчина явно был не простым полицейским, раз ему не задали ни одного вопроса.
– Мне вот что непонятно, – как бы между делом произнес он. – В разлом вас заходило семеро, а вышло шесть.
– Значит, кто-то остался, – ответил я, хотя вопроса не было.
– Думаешь, еще выйдет? – с усмешкой произнес он.
Я промолчал. Неизвестно, сколько жучков напичкано в эту машину и что вообще требуется, чтобы мои слова считались чистосердечным признанием в убийстве. И если даже «курорт» стал для меня бесполезен, то усугублять ситуацию я точно не хотел.
– Призыватель Элапида. Двадцать шесть лет, второй ранг. Использует камни нейтрала и яда. Состоит в банде призывателя Хана, который, в свою очередь, является частью группы, известной как Аспиды. Преступная группировка, орудующая на юге Москвы. Там не только призыватели. Занимаются рэкетом, наркотой, в том числе анимапсихотропами. А также разбоем, азартными играми, притонами, борделями и прочей чернухой. Не брезгуют и убийствами, выкупом заложников, вымогательством. Работают как в своих интересах, так и на заказ. Конкретно отряд Хана состоит из призывателей, которые крышуют черный рынок артефактов и отпечатков. Занимаются устранением конкурентов и добычей товара. А как добывается подобный товар, думаю ты и сам можешь догадаться.
Конец ознакомительного фрагмента.