Анна Фаер
Шрифт:
Но гораздо сильнее мне хотелось выйти на новую и незнакомую дорогу. Мы ускорили шаг и вышли на большую асфальтированную дорогу. Идти по старым и давно забытым тропам приятно, но ещё приятнее шагать по совсем незнакомым и новым дорогам. Хотя новая дорога и напоминала мне вчерашнюю, ту самую, на которой мы поймали машину, она была уже другой. Но меня это ничуть не удивляло. Новое часто бывает похожим на старое, но никогда не бывает в точности таким же.
Мы весело шли по большой дороге, а она предательски завела нас в какой-то город.
– Ужасно! – сказала я друзьям. – Мы хотим оказаться
– Ничего не ужасно,- сказал рассудительный Макс. – Нам ещё повезло. У нас совсем нет еды. И денег тоже.
– Точно! – вскрикнул Дима, который до этого о чём-то думал. – Нам нужно попробовать как-нибудь добыть деньги.
– Будем прохожих грабить! – радостно крикнула я.
Все люди, которые шли рядом с нами, обернулись. Я захохотала. Мне стало весело. Ну, и пускай мы снова оказались в окружении стриженой травы и огромных серых зданий, которые заграждают мне солнце! Пускай. Ведь я ещё никогда не бывала в этом городе. Это что-то новое. А мне так нужны новые впечатления. Мне повезло, что мы забрили в этот город.
– Посмотрите! – сказала я, указав на кучу мусора, лежащую у переполненного мусорного бака.
– На это мы променяли красоту природы,- покачал головой Дима.
– Нет, я не об этом! – заговорила пылко я. – Видишь, как на ветру танцует упаковка от чипсов! Она танцует с ветром! Это ведь красиво.
– Нет,- сказал Макс. – Мусор не может быть красивым.
– Ты просто не способен видеть прекрасное в вещах, на первый взгляд, не прекрасных.
– Нет, Фаер, он просто думает, как любой нормальный человек.
– К чёрту быть нормальным! Что может быть скучнее?! Мы уже не нормальные, хотите вы этого или нет. Нормальные люди не делают того, что мы с вами делаем.
Парни переглянулись, Макс многозначительно покачал головой, и они пошли вперёд.
А я ещё немного постояла у мусорного бака. Почему они не видят красоту там, где вижу её я? Почему мы так часто не замечаем хорошее? Пусть оно и прячется за чем-то плохим, пусть оно и прячется в мусорной куче, но оно ведь есть! Даже в пустой упаковке из-под чипсов, валяющейся у дороги, можно увидеть что-то глубокое, возвышенное и прекрасное. Всё зависит от того, кто смотрит, а не от того, на что именно обращён взгляд.
А потом я вспомнила, что парни уже ушли, и побежала их догонять. Мне ужасно не хотелось потеряться. Ведь тогда я буду совсем одна. Они сами говорили, что путешествовать мне одной нельзя.
Но догнала я одного Диму.
– А где Макс? – спросила я.
– Про работу договаривается.
И он указала в сторону какого-то рынка, где мужчины разгружали большие машины. Макс разговаривал с кем-то. Они говорили недолго, Макс указал рукой на рюкзак, сказал что-то, а потом они пожали руки.
– Ну что? – спросил у него Дима, когда Макс вернулся к нам.
– Всё путём. Пойдём. Рюкзаки можем оставить в том здании,- он указал на маленькое здание, стоявшее недалёко.
Я вдруг неожиданно для себя вспылила.
– Нет, подождите! А как же я?! Что я буду делать?!
– Во-первых, давай сюда рюкзак, можешь его пока не таскать,- сказал мне Макс. – А во-вторых у тебя ещё часа два свободного времени. Это красивый
Мне совсем не нравилось то, что говорил Макс. Но не буду ведь я работать вместе с ними! Поэтому я протянула ему свой рюкзак, который за эти два дня успел натереть мне плечи, и молча кивнула.
Я круто развернулась и пошла в сторону парка, который виднелся рядом.
Когда я уже отошла довольно далеко, передо мной вдруг пробежала чёрная кошка. Я улыбнулась и уверенно зашагала вперёд. Мне нравятся плохие приметы. А хорошие я терпеть не могу. Ненавижу хорошие приметы, они внушают уверенность и люди начинают прикладывать меньше усилий. А это способно испортить любое дело, между прочим.
Но у меня нет никаких дел. Я просто буду шататься по городу, пока мои друзья напрягаются и работают. Должно у меня быть какое-то чувство участия, но его нет. Они понимали, на что идут, когда согласились отправиться со мной путешествовать.
А это путешествие мне нравится всё больше и больше! Ничего сейчас не произошло, но я счастлива! Это так удивительно, стоять здесь и знать, что где-то за много-много километров от этого места, есть мой дом, есть город, в котором я родилась и жила всю свою жизнь. И та жизнь была скучной. Эта – нет.
В парке было уже много народу, поэтому, чтобы никому не мешать, я села на лавочку. Мне так смешно, боже! Глупые людишки снуют по этому глупому городишку и не понимают, что то, чем они занимаются, - это не жизнь. Вот прошла женщина. Она, наверное, учительница. Очень похожа на учительницу, которая была у меня в начальной школе. Наверное, она учит малышей и не понимает, что знание математики – это далеко не первая вещь, которой нужно обучить подрастающее поколение. Я бы учила другому!
Ведь столькому можно научить детей! Можно рассказать им о том, что в первую очередь нужно быть самими собой. Нужно объяснить, что это нормально, что все они не похожи. Даже более того, это не только нормально, это правильно. Правильно быть разными. Мы должны любить то, что хотим, а не то, что нам говорят. Она, та женщина, говорит им, что читать, когда на самом деле, учитель должен дать детям возможность найти самим то, что им понравится. Школьной программы мало, чтобы вырастить человека. Получается какой-то биомусор: одинаковый и никчёмный.
Я опрокинула голову, и на меня обрушилось мятное небо. Ветер шумел в ветвях деревьев и нежно трепал белые ленты на моей шляпе. Мне было хорошо и спокойно. Но это не было абсолютное спокойствие. Я была счастлива, но это не было абсолютное счастье. Маленький кусочек меня всё же грустил за тех людей, которые куда-то спешат и не могут позволить себе утонуть в прохладном и свежем ментоловом небе.
Но всё в порядке. Я уже давно сообразила, что абсолютного счастья не существует, всегда будет какая-то часть тебя, которая тихо о чём-то грустит. И я думаю, что это правильно. Это хорошо. Потому что если не бывает абсолютного счастья, то и несчастья абсолютного быть не может. Когда ты несчастен, то найдётся маленький и тихий голосок, который будет говорить тебе, что что-то хорошее всё-таки есть. И это замечательно. «Чистого» несчастья, как и «чистого» искусства не существует.