Аннабель, дорогая
Шрифт:
— Позволь налить тебе бокал мадеры, — предложил он.
Я все еще ощущала дрожь в коленях.
— Спасибо.
Он подошел к поставцу в стиле шератон, где всегда стояли бутылки с вином и бокалы, молча налил мне вино и подал бокал. Сделав два глотка, я посмотрела на Джека и заметила, что он встревожен.
— Со мной все в порядке.
Он коснулся пальцем моей переносицы.
— Ты опять каталась без шляпы, у тебя высыпали веснушки. — Джек сел напротив меня. — Полагаешь, я приехал, потому что
— Признаться, такая мысль мелькнула у меня. Он усмехнулся:
— На сей раз это не так, Аннабель. На прошлой неделе мне повезло, я выиграл довольно приличную сумму, и мне хватит денег на какое-то время.
— Поздравляю.
Джек откинулся на спинку кресла, обшитую розовым шелком.
— Меня привела сюда тревога за тебя, Аннабель.
Я повертела ножку бокала.
— Тебе незачем беспокоиться, Джек. У меня все хорошо.
— В Лондоне скучно без тебя, Аннабель. — Он посмотрел поверх бокала. — Даже тупица Байрон сочинил о тебе стихотворение «Прощай, сияющая красота» или что-то в этом роде.
— Ты полюбил поэзию, Джек? — изумилась я.
— Да нет, что ты. — Он широко улыбнулся.
Лакей принес кувшин с лимонадом и два стакана.
— Лимонад? — удивился Джек.
— Спасибо, Уильям, поставьте все на стол.
Лакей поставил лимонад на круглый, с резными краями столик возле моего кресла:
— Мистер Ходжес просил передать, что саквояж сэра Джека отправили в Дауэр-Хаус.
Ходжес, этот хитрый старый дьявол, явно хотел дать понять Джеку, что он нежеланный гость в нашем доме.
Мое «спасибо, Уильям» было заглушено громким восклицанием Джека:
— Какого дьявола вы отослали мой саквояж в дом Адама? Я не желаю, черт побери, жить у него!
Когда Уильям ретировался, я взглянула на Джека:
— Ходжес считает, что тебе не следует оставаться в этом доме, поскольку у меня нет компаньонки. Джек вспыхнул:
— Что за чушь, Аннабель! Как твой кузен, я могу жить в одном доме с тобой.
— Ты кузен Джералда, а он…
Гнев Джека быстро угас, и, наклонившись ко мне, он сжал мои пальцы в своей сильной руке.
— Прости, милая Аннабель. Ты же знаешь, я не стану ничем досаждать тебе.
Осторожно высвободив пальцы, я подумала: «Ходжес прав, мне не следует оставлять в доме Джека». Он очаровательно улыбнулся:
— Если хочешь, я навсегда поселюсь у Адама.
— Жить у Адама вовсе не наказание, Джек. — Вздохнув, я добавила:
— Он очень добр ко мне.
Джек вскочил и подошел к окну.
— Не могу понять, — признался он, — почему Джералд назначил опекуном Стивена, а не Адама. При одной мысли, что Стивену поручено воспитывать мальчика, меня бросает в дрожь.
— Говорят, он неплохо справлялся с делами эти пять лет на Ямайке.
— Я налила себе
— Эта плантация принесла целое состояние моему деду. Но то время безвозвратно миновало. Запретив ввоз британских товаров в Европу, Наполеон нанес такой удар торговле сахаром, что она не в силах оправиться. Почему бы вам не объявить о банкротстве плантации и не избавиться от нее?
Я пригубила лимонад и промолчала.
— Не думаю, что смогу вынести больше двух дней общество тети Фанни, — мрачно заметил Джек.
— Почему? — удивилась я, зная, что жена Адама болтлива, но очень добра и ее дом всегда открыт для всех Грэндвилов. Тетя Фанни куда приятнее моей матери.
— Потому что она будет донимать меня рассказом о том, как Нелл вывозили в свет. Я слышал это не меньше трех раз.
— Нелл имела большой успех в Лондоне, Джек. Ей сделали четыре предложения, целых четыре!
— Мне это известно. Я даже знаю, какого цвета были глаза у каждого из претендентов. Я едва сдержала смех.
— Странно, почему Нелл не приняла предложение одного из столь завидных женихов.
— Возможно, никто из них ей не понравился.
— Она тебе ничего не сказала?
Я покачала головой.
— За этими предложениями, несомненно, последуют и другие, — сказал Джек. — В городе поговаривают, что Адам дает за ней богатое приданое.
Все это время собаки жалобно скулили за дверью, теперь они начали лаять, и я впустила их.
— Эти гончие ходят за тобой по пятам, — недовольно заметил Джек, когда собаки обнюхали его.
— Это не гончие, Джек, а спаниели.
— Кажется, они не успокоятся, пока не обслюнявят мои башмаки.
Я щелкнула пальцами, и собаки подбежали ко мне.
— Говорят, по просьбе Фанни ее дочери помогала какая-то древняя кузина?
— Да. — Я снова опустилась в кресло, и собаки улеглись у моих ног.
— Это Дороти Грэндвил, которая живет в Бате. — Я нагнулась и почесала за ухом у Порции. — Тетя Фанни почему-то отказалась от моей помощи.
Я затаила обиду. Ведь Нелл мне как младшая сестра, и я всегда полагала, что ее первый выезд в свет не обойдется без моего участия.
Бледно-голубые глаза Джека приняли насмешливое выражение.
— Дорогая, ни одна здравомыслящая мамаша не позволит дочери выйти в свет с тобой, поскольку именно ты станешь центром внимания.
Мерлин ткнулся носом в мою руку, и я занялась его ушами.
— Может, пригласишь Дороти Грэндвил пожить с тобой в Уэстон-Холле?
— спросил Джек.
— Это еще зачем? — удивилась я.
— Как зачем? Она стала бы твоей компаньонкой. Тогда мне не пришлось бы останавливаться у Адама. Тетя Фанни быстро сведет меня с ума.