Аннотация:
Шрифт:
"Он – другой, не такой как тот…", – эта мысль последней озарила мозг, прежде чем настойчивые губы Люцифера припали к ее. Мир завертелся бешеным вихрем, земля ушла из-под ног, только прибой шуршал прибрежной галькой. Дикий поцелуй покорил ее, заставил расслабиться в руках непреклонного соблазнителя. Он только раз оторвался от сочных губ своей жертвы, чтоб узнать ее имя.
– Лилит… – задыхаясь, сумела выговорить она.
– Я – Люцифер.
– Л…иффффер…- эхом отозвалась она.
Его рот вновь завладел ее, стальные объятия лишали сил, пресекали малейшие попытки сопротивления. Он приказал песку соорудить для них ложе,
– Нет, – надрывно выкрикнула она. – О, боги…
– Я твой бог, – резким движением Люцифер схватил ее запястья и вжал руки Лилит в песок над головой. Другой рукой отвел в сторону согнутую ногу девушки и тоже прижал к земле.
– Пож…
Она не договорила, так как мужчина грубо погрузился в нее, сминая тонкую преграду на своем пути. Замер, дав ей возможность накричаться. Лилит вопила, пока голос не потерялся в шуме прибоя. Тогда Люцифер отпустил ее колено и накрыл ладонью левую грудь, ощущая сбивчивые удары.
– Вскоре, – склоняясь, прошептал он, – твое сердечко будет биться для меня и только для меня, прелестная Лилит.
Горячий поцелуй опалил губы девушки, его пальцы поглаживали твердеющий сосок, а бедра плавно покачивались из стороны в сторону, вытесняя боль зарождающимся наслаждением. Люцифер не спешил – все время мира было к его услугам. Он целовал Лилит до тех пор, пока не почувствовал, как она подчиняется ему, как ее тело обволакивает его жарким бархатом, как в груди ее нарождается стон. Тут же он перенесся в потайной грот на склоне высокой Дикты, где никто не смог бы их потревожить. Там он любил ее нежно и неистово, ласково и исступленно, ненасытно и неторопливо. А когда Люцифер закончил с ней, глаза Лилит светились страстью для него и только для него.
Даже сейчас, после стольких канувших в Лету веков, он помнил ее глаза. Сапфиры, что казались почти фиолетовыми от затемнявшего их желания. Подобных глаз он не видал с тех пор. Подобной радости обладания он не испытывал со всеми своими многочисленными возлюбленными после нее.
Вместе они провели какое-то время, а потом…потом началась вся эта заваруха с разделом мира. Зевс – триумфатор Зевс – был неимоверно зол на него. Люцифер все гадал, неужели его громовержцу-брату уж так необходима была его помощь, что отказ вызвал у него такую ярость. Такую жажду мести. Новоявленный царь богов лишил Люцифера права выбора, привязав его к простофиле Аиду. А тот избрал Преисподнюю.
И пришлось Люциферу, так полюбившему землю с ее неизведанными еще тайнами, спускаться в подземный мир. Прогуливаться по унылым, поросшим блеклыми асфоделиями полям или слушать крики проклятых, обреченных на вечные муки душ.
Проходило время. Неспешно, неумолимо. Дни складывались в годы, годы становились веками, века – тысячелетиями. Мир менялся. Мир рос. Человечество из робкого несмышленыша превратилось во властного Хозяина. Его вера претерпевала изменения. Старые боги забывались, теряли силу, лишаясь почитания и благоговейного страха. Приходили Новые, подхватывая эстафету. Открыв Портал в Переходе меж реальностями Старые покидали эту землю. Отправлялись в Забвение.
Такая судьба должна
Но хитроумный Люцифер сумел избежать плачевной участи собратьев. Он подсуетился, оказался в нужное время в нужном месте и добыл себе роль отрицательного гения в зарождающемся христианстве. Ад опять был в его распоряжении, причем, теперь он стал сувереном. Аид с Персефоной и остальными застряли в Переходе. Люцифер злорадствовал несколько веков кряду, потом немного грустил, скучал по единоутробному брату. А позднее ему стало безразлично. Новые дела занимали Князя Тьмы. Мир людей менялся: быстро, неистово, неуклонно катился к от худшего к худшему. Люцифер наслаждался обилием приходящих душ.
И вот опять пришла скука. Тогда он стал выбираться на поверхность: изучать, искушать, исподтишка вредить. Но и эти шалости не могли прогнать его неизбывной скуки.
*пайди (?????) – детка.
1.
Будильник зазвонил ровно в семь. Лилиан Карвер резко вытянула руку из-под одеяла и заставила его замолчать. Тут же рывком выбралась из кровати и поспешила в душ. Хотя она уже три года жила в роскошной пятикомнатной квартире с видом на Централ-парк, привычка, вынесенная из студенческого кампуса, не отмирала.
"Спешить, всегда торопиться. Быть первой" – кредо ее распланированной и такой…пустой (тихим шепотом добавило бы ее либидо) жизни. Теплая вода и душистое мыло окончательно вытеснили остатки сна. Тем более что сегодня половину ночи ее пытал любимый кошмар. Сон приходил регулярно в новолуние: девушка с огненно-рыжими волосами, одетая в странного вида лохмотья, падает на колени пред возвышающимся над ней величавым мужчиной. В руках у того подобие скипетра, которым он ударяет ее в левое плечо. Потом Лилиан всегда слышала детский плач, и появлялся младенец, лежащий у ног девушки. Затем дребезжащий смех мужчины, замахивающегося и на ребеночка… И все – пустота. Хотя сон не имел никакого смысла, Лилиан каждый раз сопереживала девушке с ребенком. Она чувствовала всю муку и отчаяние бедной матери.
– Надо бы выкроить время и отправиться к психоаналитику, – пробормотала она, кутаясь в белоснежный пушистый халат, замечательно оттенявший ее черные волосы и глубокие синие глаза.
– Да нет, Лилз, – ответила сама себе девушка. – Они только вытягивают деньги. Подумаешь сон – у кого их не бывает.
С другой стороны и мама, и бабушка Лилиан Карвер – ныне покойные – были в свое время пациентками санаториев определенного типа. Благо, что в таком городе как Нью-Йорк это можно было легко скрыть. Да и Лилиан не подавала ни малейших признаков психического нездоровья: умница и отличница с первого класса, с отличием закончившая Йелль, самый молодой вице-президент крупной финансовой кампании. Нет, ничтожный сон вряд ли испортит ее жизнь.