Аномалия 2
Шрифт:
– Кронштадт,- облокотившись о перила, сказал Андрей, глядя на видневшиеся вдали громаду острова.
Но я рассматривал не базу флота, а большой парусный корабль, который в облаках парусов весь увешанный флагами шел нам на встречу. Наше судно было новой постройки и имело паровую машину, что позволило хоть и с трудом, идти против ветра, в отличии от красавца корабля который прошел в километре от нас.
– Тридцатипушечный фрегат,- сказал Карл Фридрихович, тоже с интересом разглядывая военное судно.
– Красавец. Вот только не понимаю, в книгах описываются белоснежные паруса. А где здесь? Желтые, какие-то не опрятно грязные?- слегка озадаченно
– Ну, это зависит от сроков использования. Новые, они конечно белые. Кстати заметьте у фрегата на второй мачте средний парус светлее. Это означает, его недавно меняли,- ответил профессор.
Ветер снова с яростью набросился на нас, и конечно же, больше всех досталось Але. Я обхватил девушку за плечи - здесь это было можно, так как все ее пышное платье летело за ее спиной, плотно облепив ноги, и мы могли стоять совсем рядом друг с другом, пытаясь спрятаться от ветра за ее наклоненным зонтиком, он весь гнулся, хлопал, и порывался улететь. Мы целовались, широкие поля ее шляпки нам мешали. Вдруг Аля вскрикнула:
– Моя шляпа! Ты мне ленты распустил! Лови ее скорее!- и поспешно набросила капюшон плаща, чтобы не трепало волосы.
И была погоня за шляпкой, улетавшей, по счастью, по палубе, а не за борт. И вручение пойманного приза нашей прекрасной даме, и ее милая улыбка, мне в награду. И процесс надевания шляпки, совсем не простой на таком ветру - в непрерывном Алином сражении с развевающимися юбками, накидкой, прической. Зонтик она сложила, чтобы было легче - но все равно, безнадежно проигрывала, ветер не оставлял ее в покое ни на миг, девушку просто раздевало, вздувая платье до головы, куда там какой-то Мерилин, вы представьте эту же сцену в кринолинах, и добавьте парус накидки, получите слабое представление, что творил ветер на палубе с бедной Алей! И в завершение, неистовый порыв, штормовой силы, буквально бросил девушку в мои объятия - при этом сорвав с нее шляпку, надетую с таким трудом, и растерзав прическу в один миг. Поймать не удалось - в этот раз шляпу закружило высоко в воздухе, и швырнуло далеко в волны, как ненужный мусор.
– Это значит что я доступная и распутная?- спросила совсем не огорченная Аля, провожая шляпку взглядом,- для тебя, может быть, милый.
Ветер рвал и трепал ее волосы, будто желая и их унести с головы, они бились и хлестали темным пламенем вокруг лица, платье на ней было совершенно как воздушный шар, накидка флагом рвалась ввысь. А Аля улыбалась, оставаясь в моих объятиях - и я боялся ее отпустить. Профессор пробурчал в сторону, но я расслышал - ну как дети, ей-богу!
– Викентий Сергеевич, когда мы прибываем?- спросил я у второго помощника который пробегал мимо.
– Через пару часов войдем в устье и еще через час пристанем. Так что часа четыре у вас точно есть Александр Геннадьевич, остановившись ответил он мне.
Поблагодарив его, я спросил у спутников, глядя на удаляющуюся спину моряка:
– Ну что идем, и потихоньку собираемся?
– Целых четыре часа!- воскликнула Аля- пойдем скорее в каюту, милый!
Посмотрев на трофейные часы, профессор сказал:
– Эдак мы получается, в восемь вечера пристанем. Однако поздновато.
– Ничего, попросим у капитана разрешения переночевать на судне, если стемнеет к прибытию. Я слышал, это здесь обычное дело.
Как я и думал из-за встречного ветра мы задержались с прибытием, и пришлось договариваться с капитаном остаться на ночь.
– Не зря я с ним в карты на интерес поиграл,- самодовольно сказал я, входя в каюту вслед за Андреем, после разговора с капитаном Турниным.
– Я до сих пор не понимаю почему никто не понял что ты жульничал?
– спросила немилосердно растрепанная Аля, сидя у столика и пытаясь что-то сделать с прической. Профессор читавший двухнедельную газету с интересом поднял голову.
– Кто жульничал?- возмутился я.
– Где доказательства?
– Тут даже доказательства не нужны. Такой выигрыш еще унести нужно.
– Не больно много мы и выиграли,- тихо пробормотал я. Мне уже высказали все что обо мне думают, как профессор, так и Аля. В рамки, "вести себя тихо и не заметно" я не вписывался никак. Обо мне на судне не знал разве что кочегары. Да и они знали, по крайней мере старший кочегар точно. Даже один из полковников что плыл с нами под рюмку водки "вспомнил" что мы с ним встречались на военных учениях. За что и выпили.
– Не больно много?- тихо спросила Аля, после чего закопавшись в выигрыше который я убрал в небольшой саквояж, и вытащив бумажку стала ей махать у меня перед носом.
– А выиграть дом у купца первой гильдии, это как по-твоему?- тихо зашипела она.
– Если у него деньги кончились, что я сделаю?- возмутился я от такой предъявы. Вообще не понимаю я этих женщин, приносишь денег в дом, мало им, тут принес, так шипит, ругаются что больно много.
– Да ты сейчас как фонарь в ночи. Весь криминал на тебя как бабочки слетятся. Вот ты скажи зачем тебе яхта? Ладно дом у купца выиграл, еще как-то можно пережить, но яхта у аристократа???
Сделав высокомерное выражение лица, я гордо сказал, задрав нос.
– Не твое дело женщина. Твое место на кухне,- за что почти мгновенно поплатился.
Пытаясь отдышаться от не сильного удара в солнечное сплетение, я попросил у Андрея:
– Напомни мне в следующий раз не злить ее.
Сердито сопя, девушка села напротив меня и стала перебирать расписки и кучку денег что я выиграл. Расписок было больше, не все имели при себе нужные суммы чтобы расплатиться по карточным долгам. Тем более если деньги только в монетах.
– Почти шестьдесят тысяч расписками и чеками, и восемь тысяч наличными. Не считая дома и яхты.
– Да, "Каролина". Хозяин сказал чудо, а не яхта.
– Лучше б ты деньгами взял,- все-таки пробурчала Аля.
– Ну давай разложим все по полочкам. Дом нашему представительству нужен?
– Нужен,- вынужденно была признаться девушка.
– Средство передвижения нужно?
– Нужно,- опять согласилась со мной она.
– Так в чем дело, видишь для нас же стараюсь.
В общем, Аля была вынуждена признать что материальный смысл в этом есть, но категорически была не согласна так открыто работать. Те немногие часы, которые она все же должна была ради приличия, провести в "светском" обществе, то есть в салоне, среди благородных дам, молча слушать разговоры о моде, улыбаться и кивать, в страшном напряжении сказать что-то не то, были для нее настоящей пыткой. Да еще делать вид, что всем довольна. И совсем уж неожиданная претензия - отчего у нас на палубе не было так раньше, милый, а лишь в самый последний день, это было так романтично, когда еще мы с тобой так поплывем? Так что я бы не сказал, что настроение у нее было на высоте.