Антиан
Шрифт:
Алекс.
Сельское утро неповторимо. Лай собак, пение петухов, мычание коров, и конечно же щебетание соловья.
Я люблю свое село. Его не сравнить с городом, который всегда пахнет только асфальтом и гарью. А село это колыбель всего прекрасного. Не даром большинство писателей родились и выросли в селе.
Да и вообще село славится не только писателями и ученными, но и политиками, и президентами. Много парней сельской закалки нашли в городе свое призвание, и быстрой карьерой они обязаны тому, что родились и выросли условиях, которые сделали из них мужчин
Но сколько можно говорить о селе. Оно постепенно уходит в историю, и скоро его не станет. Люди уйдут в города, робототехника заменит сельских тружеников, и в мире станет намного скучнее. Хотя я не скажу, что легка жизнь сельского трудяги, что в селе имеют место только одни гулянки. Напротив, сельский человек трудится изо дня в день, и лишь изредка по праздникам позволяет себе хорошо развлечься. А что касается меня, то я люблю попить водки в любое время и мне что сенокос, что жатва, все одна пора. Хотя я понимаю, что это не правильно, что я должен трудиться не покладая рук во имя своей семьи. Но как только вспомню тещу, то хочу набраться и заснуть в беспамятстве. Я, конечно, ничего не имею против матери жены, но когда живешь вместе с ней под одной крышей и постоянно должен выслушивать нравоучения, может даже и полезные, то это мягко выражаясь надоедает. Я хочу просто жить и наслаждаться жизнью, как того требует мое самолюбие. А не приходить ночами и ходить на цыпочках думая, что если разбужу маму, то придется выслушивать всякого рода высказывание о том, какая я пьяная скотина и где меня черти носили.
Теща и зять это уже политическое действие. И я как политик, тоесть, прыймак со стажем понимаю, что не все в жизни так плохо, и тещу можно успокоить не обращая на нее внимание. А если только клюнуть на ее удочку и начать с ней диалог, или, не дай Бог, сказать ей слово против, ты будешь покойником при жизни. Она так вычешет твой мозг, что в голове останется один шум, или будет так шуметь от ее разговора, что лучше быть паинькой и прошмыгнув к своей кровати, улечься спать.
Я потянулся на кровати. Жена уже одевалась и расчесывала волосы.
– Ты уже проснулся? Тогда вставай скорей, коров нужно вправлять. И всю живность, а то мама сердиться, что ты плохой хозяин. Я бы хотела, чтобы ты был поласковей с мамой. Она все для нас делает, а ты вечно ее злишь.
– Да мужика ей нужно хорошего. Насколько мне известно, она никогда не была замужем.
– Не начинай эту тему. Сейчас не 19 век. Всем плевать, от какого брака дети берутся. Ты же знаешь, что мама не любит рассказывать о моем отце.
– Да, она и сама не знает, кто твой отец, – не успел я досказать, как получил по голове подушкой.
– Да что, я совсем не против. Меня не волнует, какого поведения мать. Я лишь волнуюсь за тебя, чтобы в тебе не заиграли мамины гены, – второй удар подушкой навеки отбил у меня охоту шутить.
– Это я пока полушкой, а потом возьму кирпич, – ответила жена, и засияла улыбкой ярче солнечного цвета.
– Ты прекрасна, когда так улыбаешься. Мне очень нравится, и я готов тебе даже звезды с небес дарить, – прорвало меня на комплементы.
– Знаешь,
На улице я закурил (здесь бы могла быть ваша реклама). Так мне стало постыло на душе. Я посмотрел на бурно зеленеющий огород. Сколько нам нужно, чтобы не умереть с голода? Мы садим картошку, помидоры, огурцы, свеклу, морковь, но что могут жители подземного мира без солнца? Им под землей кроме червей и жрать нечего, да и те черви могут не водиться так глубоко.
« Антиан» – позвал я про себя, смотря в даль через огород на пруд. Может он меня там услышит, а может его логово находиться под моим домом. Они живут под землей. Это может быть где угодно, далеко или близко.
Я постоял немного, ожидая ответа, но ничего не услышал. Я повертел лопату в руках и задумался. Ведь жизнь странная штука и кроме лопаты в руках я ничего путного не держал. У меня даже машины никогда не было. Крестьянин и все тут. От меня воняет навозом и сеном. Такова жизнь и нет в ней ничего странного, все предопределенно. И мне жаль себя. Такая уж моя судьба – всю свою жизнь ковыряться в навозе. Обидно, что не было в моей жизни ничего интересно. Стоп, «Антиан»! Вот то, что мне нужно. Ни у кого не было контакта с неизвестной человечеству цивилизацией. И если все правильно пойдет, то когда-то я стану известным и нужным этому обществу. Я позволил себе помечтать, представил как несколько корреспондентов окружают меня, пытаясь взять интервью, а я предлагаю всем посетить мой офис.
Я махнул головой, развевая мечты. Нет, я не хочу быть богачом. Богатым людям нужно быть всегда на виду, а я без водки не представляю своей жизни. Мне нужно несколько стаканов на день, а то и больше. Иначе я чувствую себя не уютно. Жена говорит, что это алкоголизм, но я то знаю, что если бы она меньше говорила мне об этом, то мне меньше хотелось бы пить. А за тещу я вообще молчу.
Только я подумал о теще, как она вышла из дому с мусорным ведром. Ну, вот, раз она выносит сама мусор, то ждать мне от нее выговора.
– Доброе утро, Жанна Семеновна.
– Тебе того же, сынок. Что то ты медленно работаешь лопатой, – ответила теща.
– Я, мама, делаю свое дело с любовью и медленно чтобы насладиться каждым моментом.
– Что это с тобой? Ты сегодня еще не нажрался? Денег, что ли, нет?
Теща, конечно, права. Нет у меня ресурсов сейчас, чтобы пить, но есть пословица – свинья болото найдет. И я совсем не из-за того не пью, что не имею денег. Мне из головы не выходят Антиановы слова о голоде. Я не могу даже подумать, что в наш век где-то кто-то может голодать.
– Мама, шли бы вы на кухню, а то дочищу у свиней и приду просить борща, а он у вас еще не готов, – перевел я разговор на более нейтральную тему. Теща любит, когда я прошу у нее поесть. Тем более, что борщ у нее всегда отменный.
– Не подлизывайся. Борщ уже давно готов, а сто грамм и не проси, не дам назло всем чертям в аду.
– Что ж вы думаете, что я живу ради одной водки? За кого вы меня принимаете? – начал я было возражать.
– Сынок, не вешай лапшу маме на уши. Я же вижу, как ты мучаешься. Не иначе как голова болит на опохмел.