Антибомба
Шрифт:
– А что же тогда попался? – усмехнулся Кузьма.
– Думаешь, надолго?.. Процесс идет. Адвокаты работают. Кое-кого подмазать осталось. И гуд бай, казенный дом… «Я вышел чистым и ни в чем не виноватым», – как пел Шуфутинский.
– Так уверен в себе?
– Больше не в себе. А в своем месте в этом мире…
Вечером в камеру заехал новый пассажир, который тут же стал создавать проблемы. Толстый, килограмм ста пятидесяти живого веса, битюг был задержан за причинение ножевых ранений. Судя по вытатуированной на плече свастике, принадлежал он к фашикам и был отмороженным на всю голову. На вопросы отвечал
Это был непорядок. Пришлось вмешаться.
Места для драки и маневра в камере не было, что для такой туши преимущество – наляжет массой, прижмет и раздавит. Но я не собирался устраивать рестлинг. Изловчившись, я врезал фашику пяткой между ног – без волшебного, разрекламированного в голливудвских фильмах убийственного эффекта, но удара хватило, чтобы противник на миг расслабился и потерял ориентацию. Тут я его достал боксерской двойкой, убедившись в очередной раз в истине – чем больше шкаф, тем громче падает. Этот шкаф рухнул массивно, как раненый слон. Правильно говорят боксеры – голова не бицепс, ее не накачаешь. Хорошо поставленный удар в челюсть выводит любого бугая из строя. А удар у меня поставлен очень хорошо.
Пока фашик приходил в себя, пытаясь понять, какой кувалдой его приголубили, Алабай и Дрын навалились на него, скрутили.
– Ну все, сука, ща вешать тебя будем! – прошипел лысый. – На простыне!
Сказано было для острастки, но бугай поверил. И как-то тонко, но очень громко заверещал:
– Помогите!
Сразу вспомнился фильм «Джентльмены удачи», когда Никола Питерский орал: «Хулиганы зрения лишают».
Дальше все закрутилось. Заскочили охранники. Всех поставили к стенке, а кое-кого и уронили сгоряча. Но последствий от инцидента не последовало. Только отморозка увели в другую камеру. Судя по всему, этого фокусника тут знали хорошо.
На этом всё успокоилось. И время потекло тягостно медленно, как оно может течь только в замкнутом пространстве, где люди не озабочены работой или иным видом деятельности. Скука была смертная. Ее пытались побороть байками да постоянно включенным приемником. У меня же была книжка Сунь Цзы:
«Дурные качества и поступки человека зависят от него самого»…
После ужина мы снова разговорились с Кузьмой. Я видел, что он о чем-то напряженно думает, хотя внешне старался не проявлять озабоченности. Когда он затеял разговор со мной, я понял – все это не просто так. Мне вообще показалось, что он не из тех людей, что делают что-то просто так.
– Чак, выходит, ты в Кручегорске авторитет, – произнес он.
– Выходит, – согласился я.
– А что во внутренних войсках служил – не мешает? Для блатных это как красная тряпка.
– Да ладно сказки рассказывать. Эти средневековые предубеждения давно в прошлом. Сейчас время деловых людей. А у них главное, чтоб человек был хороший.
– И ты хороший?
– Ну, тот же Леша Боец именно так считает. И есть еще частное охранное предприятие «Преторианец». Тоже наши
– О «Преторианце» даже я слышал, – задумчиво протянул Кузьма.
В Кручегорске этот ЧОП был овеян некоторым флером таинственности и внушал страх. К этой конторе имели притяжение и блатные, и менты, и чекисты, и просто денежные люди. «Преторианец» решал все вопросы. Эдакий провинциальный спрут, созданный для решения деликатных проблем. С его бойцами предпочитали не связываться. И крыша «Преторианца» считалась круче не только бандитской, но даже полицейской.
– А что, Кузьма, проблемы с местным бизнесом? – спросил я. – Крыша нужна?
– Да пока бог миловал.
– Если что, обращайся, по-свойски все решу. Как бывшему соратнику по оружию.
– Не нужна крыша… Тут вопрос более серьезный. – Кузьма перешел на шепот. – То, что говорю, умерло между нами.
– Если не доверяешь, не говори.
– У меня выхода нет… Понимаешь, я того чурку, которого мне в вину ставят, не убивал. Но разговор у меня с ним был… Слышал о Бешеном Мариде?
– Банда Марида?.. Это который в горной части Ичкерии злобствовал?
– Он самый… Я наткнулся на его бойца.
– Прям так сразу и наткнулся? И узнал его через пятнадцать лет?
– Не сразу. И не просто так… Долго объяснять… В общем, искал я их.
– И что?
– И нашел. Но не убивал его.
– Да хотя б и убил – не страшно, – махнул я рукой. – Дальше-то что?
– Если мы выйдем отсюда… В общем, у меня к тебе будет серьезный разговор. И предложение.
– Я точно выйду, – заверил я. – А если тебя выпустят, то запоминай номер моей мобилы…
На свободу я вышел на следующий день. Перед этим тепло распрощался с моими временными попутчиками. Пожал всем руки, в том числе Порфирию и Алабаю. Мало кто знал, что эти двое были спаренными агентами, задача которых была подвести под меня Кузьму для установления доверительного контакта. С чем они отлично справились.
Кузьме обвинения не предъявлялись. По истечении пяти суток задержания следователь отобрал у него расписку с обещанием уведомлять о выезде за пределы города. И бывший пехотинец тоже вышел на свободу.
Через час после этого мне сообщили, что он исчез из-под колпака наружки и свой старенький мобильный телефон «Нокиа», возвращенный ему в числе прочих вещей, не включает.
Как говорила Алиса в Стране чудес: все чудесатее и чудесатее.
И за каким хреном майор ФСБ – если кто не понял – это я – на нарах три дня баланду жрал?
И чего это Кузьма так резво сорвался?
История становилась все интереснее, и я уже перестал жалеть о бесполезно потраченном времени…
Глава 5
Станислав Лобарь выбрал это глухое место специально. За границей большого поселка, вдали от чужих глаз и ушей, когда никто не пялится через забор и не дает ненужных советов, он чувствовал себя превосходно.
Он вообще всегда был единоличником. Грузный, массивный, внешне походил на бурого медведя, прочно обосновавшегося в надежной берлоге. Ему в жизни нужны были только его жена и дети. Он сильно раз-очаровался в человечестве еще полтора десятка лет назад в тех стылых, бездушных горах, где человеческая жизнь стоила дешевле патрона – цена ее равнялась взмаху отточенного десантного ножа.