Антидева
Шрифт:
– Мари-Анн, ты сама не знаешь, о чем говоришь! Байки про золото придумывают для таких впечатлительных девушек, как ты!
– Не веришь мне, спроси у Мерве.
Эммануэль не искала встречи со львенком. Шутка Мари-Анн вылетела у нее из головы. Но волею случая она столкнулась с удивительной девушкой в воскресенье утром на огромной паперти храма Изумрудного Будды, где обычно в сопровождении Эи покупала орхидеи. Великолепная грива Мерве напоминала тайский лес, джунгли – с колючками, лианами, гигантскими медно-красными цветами, сверкающими на солнце. Эммануэль отмечает, что
– Буддийская архитектура и вы гомотетичны, – смеясь, произносит Эммануэль, вспомнив математический термин.
– Вы интересуетесь буддизмом?
– Не слишком.
Эммануэль смотрела на проходивших мимо буддийских монахов в тогах цвета шафрана. Как и положено, они были обриты наголо, у каждого из них ноги и одно плечо оставались открытыми. С монахами шел мальчик лет десяти-двенадцати, он нес большой шелковый веер с вышивкой, похожий на лист священного фикуса. Казалось, монахи просто болтаются без дела, высокомерно поглядывая на окружающих.
– На глубокую медитацию это не тянет, – заметила Эммануэль.
– Ничего, у них есть время.
Мимо монахов прошли девочки в белых блузках с вышитой монограммой школы и в коротеньких плиссированных красных и синих юбках. Служители храма не удостоили девочек и взгляда. «Это не то, что им нужно», – отметила про себя Эммануэль, а вслух произнесла:
– Мне сказали, что они предпочитают совсем юных девушек.
– Дело не в возрасте. Им нужны девственницы.
– Значит, это не легенда?
Эммануэль вспомнила про совет Мари-Анн и произнесла:
– Видимо, о подробностях стоит расспрашивать именно вас.
Эммануэль несколько скептически улыбалась, ожидая реакции Мерве.
Та ответила не сразу: она посмотрела на Эммануэль таким пронзительным проникающим взглядом, что любопытной показалось, будто ее просвечивают рентгеновским аппаратом.
– Вы хотите узнать обо всем просто из любопытства, или вы серьезно интересуетесь проблемой? – спросила наконец львенок.
Звук голоса по интенсивности не уступал взгляду. На короткое мгновение Эммануэль перестала понимать, где находится и что происходит, она совершенно растерялась…
– Больше всего буддийские монахи боятся себя замарать, – объяснила Мерве. – Совокупление с девственницей в этом смысле безопасно.
– Наверное, они нечасто занимаются любовью, – Эммануэль попыталась пошутить.
– Не обязательно, чтобы девственность была реальной. Главное, чтобы она казалась таковой. Будда сказал: все иллюзия…
– И люди действительно во все это верят?
– Сиамцы не верят, они ненавидят скучать и знают, что вера – источник скуки.
Разговор с Мерве начинал занимать Эммануэль. До сего момента ей представлялось, что львенок состоит из одной гривы и когтей.
– Например, вы пришлись бы монахам по вкусу, – сказала Мерве.
– Кто? Я? Монахам? Ха! Я, конечно, первая девственница в округе!
Мерве смотрела на нее с уверенностью.
– Я в этом разбираюсь, – надменно произнесла она. – Я знаю, что вы бы отлично подошли.
– Но… Меня это совершенно не привлекает.
– Дело не в священном трепете. Однажды вы сказали мне, что я могу вас продать. Я это запомнила.
Эммануэль помнила о предложении Мерве, но не помнила, чтобы соглашалась на него. Чистосердечное лукавство львенка рассмешило девушку.
– Это только просьба, – продолжала Мерве, глядя на Эммануэль стеклянными глазами.
«Наверное, я безумна, – подумала Эммануэль. – Но что-то в этом есть: коли этой девушке захотелось продать меня…»
– Вы делаете это ради денег? – удивилась она.
– Да. Как насчет завтра?
– Хорошо, – сказала Эммануэль. – Где мне вас найти?
«Принесу ли я достаточную прибыль? – гадала Эммануэль. – Заплатят ли за меня дорого?» Она совершенно забыла о том, что ценность имеет лишь девственность.
Их лодка скользит плавно, весла бесшумно погружаются в воду. Река отливает темно-сиреневым цветом, поблескивает, лоснится. Время от времени Эммануэль подцепляет пальцем кокосовую скорлупу или какой-нибудь красный или зеленый фрукт, уносимый течением. Порой ей кажется, что она упадет в воду, не достигнув берега, но какая разница? В реке полно купальщиков, Эммануэль готова присоединиться к их крикливой компании. Вот голые, как черви, мальчишки хватаются за носовую часть лодки, не слыша проклятий перевозчика: опрокинут ли они деревянное суденышко? Мальчишки цепляются за борт, один из них – уже рядом с Эммануэль, смотрит на нее горящими глазами, в которых отражается солнце. Чего он хочет? Все ясно. Со скоростью саламандры рука проникает под юбку, касается внутренней стороны бедер, половых губ… Мальчик ныряет обратно в воду, издав триумфальный клич.
Эммануэль вычерпывает из лодки воду.
– Прежде чем мы прибудем, придется пережить пару кораблекрушений, – говорит она.
Мерве надеется, что нет, иначе багаж пострадает. Это правда, – вспоминает Эммануэль, – ведь в сумке наряд, который она должна надеть для ритуала. Перспектива церемонии скорее забавляет, а не тревожит девушку: что могут замышлять святоши, помимо наслаждений, даруемых прекрасным молодым телом? Никакой маскарад и никакие заклинания не изменят этой простой и безопасной правды. Если одежда промокнет, Эммануэль отправится в монастырь обнаженной, ей не привыкать.
Прежде чем сесть в лодку, Эммануэль сделала то, о чем просила Мерве… После ночи в Малигате и недомолвок Арианы Эммануэль представляла, что ее ждет. Но поскольку она согласилась довериться львенку, идти следовало до конца, не забывая, что Мерве тоже заслуживает наслаждения. Еще один опыт в копилку Эммануэль.
Пристань, к которой они причаливают, украшена цветами под мрамор, фрагментами стекла и керамическими фигурками. Крыша сделана в форме тиары восточной танцовщицы, подобно крыше храма, куда можно войти прямо с пристани. Храм состоит из разных древних построек, отделенных друг от друга массивами зелени. Самое длинное здание с колоннадой скрывает в центре массивную статую Будды. За шесть недель Эммануэль видела сотни примеров такой архитектуры, поэтому ничуть не удивлена.