Антиджихад

Байкалов Альберт

– Прослушка работает, – облегченно вздохнул он, и машина вновь набрала ход.

* * *

Открыв глаза, Крот долго ничего не мог понять. Сначала он попытался встать и с удивлением обнаружил, что руки за спиной крепко связаны. Искусанное комарами лицо, изрезанные о траву ноги и живот страшно чесались, а сам он, оказывается, лежал, накрытый покрывалом. На бледно-голубом небе горели несколько звезд. Одна сторона горизонта, подернутая розовыми облаками, светилась каким-то странным неоновым светом.

«Что это,

утро или вечер?» – с ужасом подумал он после того, как в памяти частично восстановились события, предшествующие его нынешнему положению и состоянию.

Легкий, прохладный ветерок неожиданно донес вместе с дымом женские и мужские голоса. Кто-то совсем рядом негромко говорил.

«Что за шуточки?» – Его вдруг охватила злость. Он хорошо помнил, что в течение часа с исступлением кувыркался с Наташкой в палатке. Потом опять пили… Стоп! Перед глазами всплыло перекошенное от страха лицо Розы. Он волочит ее к палатке… Потом… Что было потом?

– Олеся! – не своим голосом прохрипел он. – Наташка! Роза! Где вы? Что за дела?!

– Ожил, подонок! – послышался голос Олеси. До слуха донесся характерный при ходьбе шелест травы. – Убил Наташку дружок твой! А ты, русская свинья, мусульманку обесчестил!

Крот не поверил своим ушам. Похмелье как рукой сняло. Хлынувший в кровь адреналин помог легко сесть и оглядеться.

Он находился на половине пути между палатками и столиком, рядом с которым горел костер. От него в его сторону направлялась Олеся в сопровождении какого-то человека. Слева на примятой траве валялся изодранный топик, который был на Розе, и разорванные трусики. Его обдало жаром.

– …Откуда я могла знать? С виду – приличные парни, – расслышал он причитания Олеси. При этом она всхлипывала.

– Что ты натворила! – донесся до него голос с заметным кавказским акцентом. – Что я скажу отцу Розы, когда вернусь? Извини, Сабир, не углядел, как ее русский насиловал, да?

Последнюю фразу мужчина произнес, уже остановившись рядом с Кротом.

– Что? Что все это значит? – глядя снизу вверх то на Олесю, у которой почему-то под глазом образовался синяк, а переносица распухла, то на незнакомого средних лет кавказца, простонал он. – Развяжите! Я что, заложник?

– Ты маньяк, – спокойно ответил мужчина и ударом ноги в лицо снова опрокинул его на спину.

– У-у! – взвыл, немея от страха, диггер и, перевернувшись на бок, подтянул к животу колени.

– Аюп, не надо, – умоляюще почти закричала Олеся. – Давай лучше милицию вызовем!

– Какой такой милиция?! – вскричал человек, которого назвали Аюпом. – Кровь, конечно, уже не смоет позор с семьи Розы, но я хоть как-то оправдаюсь перед ее родственниками.

Затаив дыхание, Крот слушал разговор. От ужаса у него онемел даже язык. Он догадался – его хотят убить. Наверняка Чипа уже убили. Неожиданно из глаз брызнули искры, а в вывернутых суставах захрустело. Вскрикнув от боли, Крот почувствовал, что его поднимают за связанные руки.

Оказавшись в горизонтальном

положении, он съежился. Из глаз по щекам катились слезы. Всего колотило.

Аюп грубо толкнул его в спину в направлении костра. Стало заметно светлее. Значит, он проспал половину дня и ночь. Надо же! Как такое могло случиться? Что на него нашло?

Во рту пересохло. Страшно хотелось пить. Мысли ворочались, словно огромные камни, вызывая головную боль.

У костра, закутавшись в одеяло, сидела Роза. Она не сменила своего положения, даже когда Крота вновь толкнули в спину, и он, полетев на землю, задел ее бедром. Лицо похожей на изваяние девушки было покрыто ссадинами и синяками. В спутавшихся волосах – сухая трава. Не сводя взгляда с едва тлеющего костра, она походила на сумасшедшую.

Рухнув на колени, Крот увидел и Чипа.

Он сидел, прислоненный спиной к дереву, глядя куда-то вдаль широко открытыми глазами, и беззвучно шевелил губами. Подбородок, грудь, живот и ноги были в засохшей крови.

– Пойдем, покажу, что твой дружок наделал. – Кавказец словно тисками схватил Крота за шею и повел к палатке.

Обнаженная Наташа лежала, неестественно откинув голову назад. Надувной матрац был спущен и залит кровью. Все тело девушки было в страшных порезах.

От запаха крови и чего-то еще, непонятного, но вызывающего леденящий ужас, Крот рухнул на колени, и его стошнило.

Аюп, схватив его за волосы, ткнул лицом в зловонные остатки непереваренной пищи.

– Собака!

Потом находившегося на грани сумасшествия диггера кавказец отвел к Чипу и, усадив рядом, вернулся к костру, у которого устроились женщины.

– Ты что, совсем с катушек слетел? Зачем? – едва ворочая языком, шептал Крот. – За это пожизненное дадут…

– Не знаю, что на меня нашло, – медленно, растягивая слова и глотая окончания, прохрипел Чип. – Я ничего не помню. Пусть скорее убьют, только бы ментов не вызвали. Я не перенесу…

– Что ты мелешь?! – Крот, ошарашенный желанием друга, вдруг почувствовал, что под ним образовывается горячая лужа. – Я за Розу максимум пять-семь лет получу. Ты понимаешь? Я жить хочу.

– Что, не знаешь, что с такими в зоне делают?

– Дурак, – торопливо заговорил Крот, – жизнь одна. Пойми!

– Заткнись! – неожиданно оборвал его Чип. – Мне кажется, это подстава. Они уже час обсуждают вопрос, как с нами поступить. То ли убить, а потом трупы спрятать, то ли сообщить ментам.

– А откуда этот Аюп взялся? – едва слышно спросил Крот.

– Не знаю, – Чип украдкой посмотрел в сторону костра. – Скорее всего, это родственник Олеси. Наверное, она сначала ему позвонила.

– Олеся, – скрипнув зубами, зло прошипел Крот. – Сука!

– Да не мог я! Не мог, – Чип с силой несколько раз ударился затылком о ствол дерева.

– Э, русский, – обратив внимание на шум, окликнул Аюп, – почему тихо сидеть не хочешь?

– Да пошел ты! – вскричал Чип. – Давай, убивай нас быстрее!