Антигерой
Шрифт:
— А у вас тоже все серьезно? — спрашивает Александр, указывая на меня. — Раз уж ты привёл девушку знакомиться.
И если в голосе Глеба шутливые нотки, то Александр вполне серьезен.
— У нас очень серьезно. Серьёзнее, чем ты думаешь, — вдруг меняется в лице Глеб, а я сглатываю. Его настроение снова кардинально меняется за секунды. И мое, соответственно, тоже. — И поверь, мы не перешагнули бы порог твоего дома по доброй воле.
(Кому интересна история Алевтин и Александра приглашаю в роман
Легкий разговор вдруг переходит на какой-то напряжённый уровень. Братья цепляются взглядами. Это похоже на игру «Кто кого убьёт взглядом».
— Мы поживем у тебя пару дней, — вдруг говорит Глеб.
Как поживем?
Зачем?
Нам есть где жить, да и Глеб обещал, что отца выпустят.
— Даже так, — ухмыляется Александр. — А что, твои три квартиры все разом сгорели? Или ты их просрал, как все в своей жизни? — весьма резко кидает брат.
— Пойдем обсудим в кабинет? — сквозь зубы цедит Глеб. — Детка, я ненадолго. Не нервничай, все хорошо, — шепчет он мне и удаляется с братом, оставляя нас с Алевтиной.
А я не могу не нервничать…
Я ничего не понимаю.
И устала от этого.
Такое ощущение, что происходящее — большой фарс, а все вокруг плетут паутину и улыбаются мне в глаза, обещая, что все будет хорошо.
Глава 25
Рада
Брат Глеба уезжает, оставляя нас в доме одних. В моей голове сотни вопросов, но я держу их при себе, кусая губы, в ожидании, когда мужчина заговорит сам, как обещал.
Глеб оставляет меня в гостевой спальне и уходит во двор. Покурить и, видимо, снова поговорить по телефону подальше от меня. Я так устала от недосказанности, что хочется кричать. Но я молча кусаю губы и смотрю в окно на задний двор.
Все, не могу больше терпеть и ждать. Либо он рассказывает мне все, либо…
Не знаю что, но так больше нельзя. Мы достаточно близки, чтобы доверять друг другу. Я же люблю этого мужчину и всегда буду на его стороне. Все переживу, что бы ни случилось. Я просто хочу прозрачности.
Обнимаю себя руками, слыша, как Глеб входит в комнату. Пахнет табаком, снегом и мужским парфюмом. Мужчина встает позади, обвивает руками мою талию и целует в висок. Мои бабочки, как всегда, трепещут внутри, но я приказываю им успокоиться, не выдавать реакции.
— Рада, — выдыхает мне в ухо, ведет губами по виску, волосам, его руки сжимают мое тело, дыхание учащается.
— Нет, — стараюсь говорить увереннее, не терять себя от ласк и близости. Это почти невозможно, мое тело с этим мужчиной всегда предает, подчиняясь Глебу. Но я должна выдержать.
— Что «нет»? — хрипло выдыхает, забираясь холодными пальцами под мою кофту, поглаживая
— Ты обещал все объяснить, — выкручиваюсь из его захвата, разворачиваюсь к мужчине лицом. Заглядываю в серые глаза, показывая всю серьезность. — Я хочу все знать. Хочу, чтобы ты мне доверял, иначе я не могу доверять тебе. Пожалуйста, поговори со мной, — хватаю его руки, отрывая от моего тела.
— А можно как-то отсрочить смерть? — выдыхает он, обхватывая мои скулы, смотрит так, словно не может насмотреться.
— Чью смерть? — шёпотом спрашиваю я.
— Мою… — тянет мое лицо к себе и нежно зацеловывает уголки губ.
— Тебя хотят убить? Нам грозит опасность?
— Не в прямом смысле этого слова, Рада… — горько усмехается и уже целует меня глубже, страстно, то кусая губы, то всасывая. Ноги подкашиваются, дрожь по телу, горячие волны накрывают с головой, но я снова нахожу в себе силы, чтобы оттолкнуть и разорвать поцелуй.
— Если ты хоть что-то ко мне испытываешь, если я что-то значу для тебя… — глотаю воздух дрожащими губами. — Я устала от неизвестности! — говорю громче, обретая голос и силы.
— Значит, смерти не избежать, — ухмыляется Глеб. — Дашь мне минутку?
— Минуту на что?
— Скажи, что ты любишь… — берет мою ладонь, прислоняет ее к своей немного колючей щеке и прикрывает глаза.
— Я люблю тебя, Глеб… — шепчу, наблюдая, как он потирается о мою ладонь и глубоко дышит. — Мне страшно. Что происходит?
Я еще ничего не понимаю, но уже накрывает паникой. От Глеба идет волна надрыва и той самой смерти, о которой он говорил. Сердце сжимается, замирая. Боже.
А может, и не нужна мне никакая правда…
Он целует мою ладонь, поглаживает кончиками пальцев мои губы и отпускает, отходя к двери, облокачивается на нее, засовывает руки в карманы, склоняет голову, смотря на меня.
Как-то сразу становится холодно, от его серых глаза, от перемены настроения, будто это конец…
Сажусь на подоконник, от волнения сжимая его края.
— Твоего отца отпустили еще до Нового года, — сообщает он мне холодным голосом. — Если ты хочешь, я отвезу тебя домой прямо сейчас, — закрывает глаза, запрокидывает голову, ударяясь затылком о дверь.
— Почему ты мне не сказал? — не понимаю его. — Я могла хотя бы позвонить ему…
— Почему, — ухмыляется. Сейчас он такой, каким был со мной в первый день похищения — холодный, циничный и немного пугающий.
— Почему? — спрашиваю громче, поскольку Глеб не отвечает.
— Я объясню, — медленно сползает по двери на пол, садится, вынимает из кармана пачку сигарет, достаёт одну, но не прикуривает, просто крутит ее в пальцах, зажимая фильтр. — Давай начнем сначала, детка. Тебя похитили…