Антихрист
Шрифт:
– Вы сказали Сьюзан, что у вас нет жены, – сказал Джон, немного смягчаясь. Он был тронут, но все же не был уверен, что Сароцини не кривит душой.
Мистер Сароцини опустил глаза.
– Разве она согласилась бы, если бы знала это? Не думаю. Я старый человек, мистер Картер, старый и одинокий. Я хотел оставить на этой планете живую душу, которая будет жить после моей смерти. – Он несколько раз кивнул, не поднимая глаз. – И благодаря вам с Сьюзан я добился этого. Сьюзан будет заботиться о Верити лучше, чем любая нанятая мною няня. Вы… вы с Сьюзан будете для нее лучшими родителями, чем я, и вырастите
Мысли и чувства Джона пришли в смятение. Неужели он ошибся в этом человеке? Возможно, его ввели в заблуждение рассказы Фергюса о сатанистах, и он поспешил с выводами, увидев оккультные рисунки на чердаке. Может, Сароцини и практиковал какую-то форму оккультизма – Сьюзан же говорила о какой-то особой вере, суть которой она не поняла, – но ведь оккультизм – это не обязательно плохо, верно? Ведь есть же хорошие оккультисты – белые маги, или как они там называются.
Как Сароцини скопил свое богатство? С помощью магии? Заклинаний?
Мысль была абсурдной. Но то, что они сидят в этом самолете, – это ведь тоже абсурд. То, что его хрупкая жена убила свою сестру и искалечила гинеколога, – это ведь тоже абсурд. Так же как и то, что они везут домой ребенка, которому придется лгать, что он его отец, пока…
Действительно, как долго?
Пока мистер Сароцини не придет и не заберет ее?
– Я полагаю, – сказал Джон, – что вы передадите мне акции моей компании и документы на дом?
Вопрос, казалось, удивил мистера Сароцини.
– Наше соглашение, мистер Картер, подразумевало, что вы передадите мне ребенка сразу же после его рождения, а я, в свою очередь, возвращу вам акции и документы. Этого не произошло. Вы и Сьюзан еще не заслужили моего доверия. Откуда я знаю, что, вернувшись в Англию, вы не решите отказаться от Верити и ее не удочерят какие-либо третьи лица?
Джон взорвался:
– Это просто смешно!
– Да, – тихо сказал банкир. – Я бы хотел на это надеяться. Но психическое состояние Сьюзан, как вы сами только что указали, далеко от стабильного. Кто знает, что может прийти ей на ум?
– Она хочет оставить Верити. Она любит ее больше всего на свете – и гораздо больше, чем меня.
Мистер Сароцини улыбнулся:
– В таком случае все хорошо и вам не нужно беспокоиться об акциях и документах.
– Так когда я получу их назад?
– Когда я буду в вас полностью уверен. – Он снова улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Затем указал на лэптоп Джона: – Я оторвал вас от работы. Пожалуйста, продолжайте, я не буду вам мешать.
Джона трясло от ярости. Мысли о том, что он ошибся в этом человеке, больше его не посещали. Ему стоило большого труда сдержаться, не наброситься на банкира и не вцепиться ему в глотку. Это бы ему ничего не дало.
Он посмотрел на экран, на неподвижное лицо Харви Эддисона, и, нажав несколько клавиш, очистил экран, а по-настоящему – нужно было прочистить мозги. Ярость понемногу сменилась отчаянием. Он устал быть марионеткой мистера Сароцини, устал от того, что вся его жизнь контролировалась этим человеком. Когда они ввязались
А теперь оказалось, что все только начинается.
Скоро они должны были приземлиться. Сьюзан дремала, Верити, наевшись, посапывала у нее на руках. Сьюзан снился сон. В нем она стояла в незнакомой комнате, очень большой комнате, и в ней находились она, мистер Сароцини и в самом углу, почти скрытой тенью – глубокий старик в кресле-каталке.
Мистер Сароцини сказал:
– Сьюзан, пришло время тебе понять, кто я такой.
– Кто вы такой? – спросила она.
– Я – орудие, просто орудие. Орудие Высшей силы, Сьюзан, и ее смиренный слуга, вот и все. Я вестник, звено цепи, призванный нести и передать эстафетную палочку. Этой эстафетной палочкой является генетический код, содержащий в себе знание, восходящее к древнейшим историческим временам, – знание всех Истин. И сейчас время этого знания пришло. – Затем с оттенком горечи он произнес: – К сожалению, сам я физически не способен передать это знание дальше. Сила указала мне искать двоих других, носящих в себе этот ген. На Земле очень мало людей с этим геном, поэтому поиск был нелегким. Первый успех пришел ко мне двадцать пять лет назад, когда могила старика в Баварии привела меня к маленькому мальчику, живущему в Африке.
Сьюзан спросила:
– Этот мальчик, этот носитель гена – он отец Верити? Тот человек из «Бритиш телеком»? – Она чувствовала себя потерянной, словно Алиса в Стране чудес. – Человек, который присутствовал в палате, когда меня… когда меня оплодотворяли? Так кто отец Верити – вы или тот человек, тот мальчик, которого вы нашли?
– Это не имеет значения.
– Это имеет значение. Это имеет огромное значение. Я хочу знать правду. Скажите мне правду.
– Сьюзан, вы – мать Верити. Вот что самое главное.
– А отец? Кто отец? Человек из «Бритиш телеком»? Человек, который был в палате клиники?
– Некоторые вещи лучше не знать.
– Я хочу знать правду.
– Правд – Истин – много.
– Пожалуйста, мистер Сароцини, перестаньте играть со мной!
– Двадцать восьмая Истина гласит, что иногда лучше верить, чем знать. А Тридцать четвертая Истина гласит, что реальность – это то, во что ты веришь, а не то, во что ты хочешь верить. – Он улыбнулся. – Так похоже и в то же время настолько не одно и то же. Всем нам суждено находить те Истины, которые больше всего нас устраивают, и жить в согласии с ними. И вам это суждено в гораздо большей степени, чем всем остальным. Потому что однажды, Сьюзан, ваше дитя изменит этот мир.
– Почему я? Почему мой ребенок?
– Потому что вы тоже носите в себе этот ген. Вы должны не бояться этого, но гордиться этим.
– Что это за ген? И как получилось, что он у меня есть?
– Мы двадцать пять лет искали женщину, обладающую этим геном, Сьюзан. В прошлом году нам наконец повезло. В Лос-Анджелесе мы обнаружили могилу леди по имени Анна Роузвелл.
– Анна Роузвелл? Моя бабушка? – удивленно переспросила Сьюзан.
– Мы подвергли ее останки генетической экспертизе.