Антихрист

Емельянов Амадей

Я угадал. Он снова опустил голову. Он был такой же, как и мы. Словно отмеченный некой мрачной печатью.

Обрывок четырнадцатый

Мы сидели молча у меня в комнате и пили вино. Оно было тёмно-красным и напоминало кровь. Астаарта переоделась в длинное белое платье, которое подчёркивало бледность её кожи. Теперь она встала и стала кружиться в медленном вальсе под печальные звуки классических мелодий.

– Знаете, – вдруг сказал парень, – это неправильно.

– Что? –

спросил я.

– Если мы… то есть, если вы демоны, то вы знаете, что уготовано вам в конце пути?

– Конечно, – горько усмехнулся я.

– Почему вы не пытаетесь вернуться?

Я вздохнул, а Астаарта принялась еще яростнее кружиться по комнате. В одной её руке был бокал с вином, а второй рукой она размахивала в такт музыке.

– Скажи мне: Бог есть любовь и прощение?

– Да, – ответил он твердо.

– Тогда почему он не может простить того, кто больше всего в этом нуждается? Почему он не может простить своего первого падшего ангела? Ты хочешь принести в этот мир любовь?

– Очень хочу.

– Тогда молись за того, кто ввергает этот мир в геенну огненную. Молись за убийцу мира.

В растерянности юноша задумался. Наконец решительно тряхнул головой.

– Вы же знаете, что Бог вас примет назад, – его голос окреп. – Я сам ушел из Церкви, но вот уже месяц как я снова на пути к Богу. Я просто попросил прощения, и он простил меня. Если вы попросите, он вас тоже простит.

Я сжал кулаки. Астаарта кружилась в безумной пляске, роняя по пути стулья. Парень заворожено следил за ней. Затем он тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения.

– Вот, – сказал он, доставая из кипы своих книг Библию. – Смотрите, что здесь написано…

Я наклонил голову. В моих ушах зазвенело. Наверно это Астаарта сбила на пол один из бокалов.

– Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную…¹⁷

– Остановись! – вырвалось у меня.

Астаарта замерла. Бокал в её руке лопнул, и вино, смешанное с кровью, пролилось на её платье. Её губы дрожали. Глаза угрожающе потемнели. Она с трудом улыбнулась.

– Он тебя простил? – она жестоко ухмыльнулась. – А ты его простил?

– Я? – растеряно спросил парень. – За что?

– Как за что? За мучения пророков и святых! За сотни тысяч жизней, украденных им у младенцев в Египте!¹⁸ За мучения Иова!¹⁹ За каждую пролитую им кровь! У него, видите ли, не бывает прощения без крови!

– Творец! – прокричала она, упав на колени и подняв голову и руки к потолку:

Анафемы как грозная волна

Несутся ввысь к твоим блаженным серафимам!

Под

ропот их ты спишь в покое нерушимом,

Как яростный тиран, упившийся вина!

Творец!

Затерзанных и мучеников крики

Тебе дрожащею симфонией звучат!

Ужель все крики их, родя кровавый чад,

Не переполнили еще твой свод великий?²⁰

Музыка вторила её словам раскатистыми аккордами. Астаарта повернула голову в сторону нашего гостя и грозно сверкнула глазами.

– Итак, – спросила она, – Ты готов?

– К чему? – спросил он дрожащим голосом.

– Ты знаешь! – ответила она. – Именно поэтому ты пошёл за нами. Именно это ты хотел увидеть и услышать. Да! Ты не один мятежный дух. Мы знаем, как тебе тяжело! Но ты не один. Ты ушел от Бога, потому что видел несоответствие между Его любовью и Его поступками.

– Но… Иисус умер за людей, – робко возразил гость.

– А сколько людей умерли за Бога? – опровергла Астаарта. Я восхищался ею. Она была настоящим демоном-искусителем. Она знала, что хочет услышать каждый из нас. Она была прекрасна.

– Но… люди… Люди первые согрешили перед Богом.

– Грех – это дословно «мимо цели»²¹. Мимо цели, поставленной Богом. Ты хочешь и впредь быть рабом? Тогда убирайся отсюда! – гневно крикнула она. – Ты был приглашен как свободнорожденный, но если ты хочешь оставаться рабом, то убирайся прочь.

Наш гость встал и медленно пошел к двери.

– А пока ты не вышел на улицу, – продолжила Астаарта уже более тихим голосом, – Подумай над следующим: спасутся лишь сто сорок четыре тысячи избранных²². Остальные погибнут в адском огне. Ты уходишь к Нему потому, что ты Его действительно настолько любишь, что готов оправдать все его поступки? Ты ведь уверен, что у тебя не возникнут сомнения и до конца своей жизни ты проживешь в согласии с Богом. Иначе, глупо было бы потерять время на этом свете и вечность на том свете.

Он взялся за ручку двери.

– Ты ведь уходишь не из-за страха? Не из-за боязни погибнуть в Аду?

– О чём ты мечтаешь? – внезапно спросил я.

Он остановился. Обернулся. Прищурился и улыбнулся.

– Я мечтаю о том времени, когда я попаду на небеса и встречусь с Ним. Первую тысячу лет я буду задавать Ему вопросы обо всем, а затем возьму Его за руку и пройду пешком по всей вселенной.

Я кивнул и мрачно улыбнулся в ответ.

– Если от вселенной к тому времени что-нибудь останется. Иди.