Антикиллер-2
Шрифт:
Они были далеки от криминала и никогда не говорили о столь неприятных вещах, как поджоги, грабежи и убийства, считая, что грязная уголовщина не имеет к ним никакого отношения. Но все прекрасно поняли, о каких «неприятных результатах» упомянул Павел Сергеевич.
Сейчас им нужен был свой банк. «Прокрутка» денег и получение из воздуха баснословных процентов, перегонка средств за рубеж, манипуляции с кредитами... Они могли пользоваться любым и делали это, но рано или поздно отношения с банкиром должны были стать полностью доверительными, он превращался в своего человека и неизбежно мог претендовать на равную долю.
Дело
– Нам неприятности такого рода не нужны, – подчеркнул Пастряков, – поэтому сделать все мы должны исключительно по закону. И я не соглашусь с Олегом Степановичем в том, что у Хондачева нет надежного прикрытия... Белесые глаза остановились на Балабанове.
– Вы знаете, что наш уважаемый коллега и депутат Воронцов пытался взять «Золотой круг» под себя. Он очень серьезный человек, он умеет добиваться поставленных целей, но у него ничего не вышло. Больше того, он вдруг скоропостижно скончался!
Пастряков печально покачал головой:
– А ведь это очень неприятный факт. И очень жаль, что на него никто не обратил внимания...
– Я все проверю, – встрепенулся Каргаполов. – Проверю и доложу.
Сказанное не произвело на присутствующих особого впечатления. Мало ли кто и где умирает... Это происходит на другом уровне.
Телефонный звонок разбудил Алекса в шесть утра.
– Еще дрыхнешь? – грубо спросил Николай Иванович. – Выгляни во двор! С трубкой в руках Алекс подошел к окну и отдернул занавеску. Внизу
стоял пятитонный грузовик, водитель выглядывал через опущенное стекло, махал рукой и скалился неизвестно с какой радости во весь рот. Кузов был до краев наполнен черно-коричневой картошкой. Алекс застонал.
– Увидел? – снова ожила трубка. Голос шефа звучал строго и требовательно. – Надевай штаны и пристраивай товар. Послезавтра передашь пятнадцать «лимонов».
– Какие пятнадцать «лимонов»? – чуть не плача спросил Алекс. – На рынке отборная по три штуки за кило. А эта вся в земле, как прошлый раз... Я тогда еле по две сдал...
– По сколько хочешь сдавай. А передашь пятнадцать «лимонов». Или свои доплачивай, или не связывайся с оптовиками – сам становись торговать!
У Алекса было три палатки и два места в овощном ряду. Но рынок завален картошкой, и за два дня продать пять тонн второсортного товара было совершенно нереально. Николай Иванович это прекрасно знал.
– Давай, давай, шевелись! Выгони эту блядь и дуй на рынок! Только не мочись пока...
– Почему не мочиться? – клюнул он.
Шеф довольно захохотал:
– Потому что потом пойдешь в вендиспансер на анализы! Чтобы диагноз точно поставили!
Николай Иванович положил трубку.
– Что там случилось? – спросила Светка. Шеф обозвал блядью не персонально ее, а любую бабу, которая должна была находиться у Алекса. Но пришлось на Светку. А она не попадала под это определение. Или попадала?
– Чего застыл? – Светка скорчила гримасу: наморщила лоб и выпучила глаза, явно копируя его физиономию. – Опять кто-то наезжает?
Она сидела на не очень свежей простыне, поджав ноги и упираясь тугими сиськами в крепкие бедра. Девятнадцать лет, еще не успела истаскаться. Хотя трахается с четырнадцати. Рыжие волосы растрепаны, вечерняя тушь размазана. В рестораны он ее не водил, денег не давал, так, подбрасывал иногда мелочь на колготки... Все развлечения – видешник, пара стаканов сладкого вина с мороженым да постель или что окажется вместо нее: прилавок, мешки с картошкой, брошенный на пол ватник... Ездили, правда, пару раз в Анталью да в Эмираты, по воскресеньям выбирались к Кривуле в сад, шашлыки жарили, но это уже давно, когда шеф еще не взял за горло.
– Не твое дело, – нехотя буркнул Алекс, чувствуя, что испорченное настроение требует разрядки. – Идти надо. Вставай, умывайся, а то совсем на ведьму похожа!
– Вчера совсем другое говорил, – огрызнулась Светка. – Набросился, как голодный солдат, даже в ванную не пустил!
Она неторопливо поднялась, аптечной резинкой стянула на затылке волосы, так что обнажились некрашеные корни, и зашлепала босыми ногами по щелястому облезлому полу. Бледные ягодицы играли, синяя мушка на правой расправляла крылья, будто собиралась взлететь. Высоченная, со сводчатым потолком, растрескавшаяся комната была почти пуста. Старый диван, телевизор с видиком на обеденном столе – и все. Единственным украшением бывшей коммуналки являлась стройная Светкина фигурка.
«Честная давалка», – всплыло в памяти определение из Кривулиной классификации, и он двинулся следом. Светка упруго журчала в туалете, Алекс пока стал умываться. Туалет и ванную разделяло нечто среднее между стеной и забором из необработанных почерневших досок, которых хватило только на два метра, дальше объемы служб сливались и вытягивались к пятиметровому потолку гигантским, поставленным на попа пеналом. Ремонт и перепланировка квартиры требовали больших вложений, не говоря о расходах на мебель: при нынешней ситуации такие траты становились нереальными.
Уныло излился проржавевший бачок, щелкнула задвижка.
– От кого ты запираешься? – лениво поинтересовался он.
– Привычка...
Светкина манера расхаживать голой по квартире возбуждала Алекса, и сейчас он ощутил прилив мужской силы, еще не полный прилив, а так – первый толчок, обещающий, впрочем, быстрое восстановление. Только что он собирался зайти в туалет, но сейчас изменил намерение, тем более что переполненный мочевой пузырь усиливал сексуальные ощущения.
Раковина была разбита, мыться приходилось над огромной, сильно обшарпанной ванной. Выждав, пока Светка наклонилась чистить зубы, Алекс присел и стал рассматривать место, где упругие бедра соединялись, переходя в ягодицы и еще кое во что. Лицезрение густо заросших волосами складок оправдало порыв первого толчка, он выпрямился и стал пристраиваться сзади, она вертела задом и отбрыкивалась.