Антиметро

Бондаренко Андрей Евгеньевич

Как-то поздним летним вечером, за несколько лет до описываемых событий, в купчинской [1] квартире начинающего писателя Артёма Петровича Белова раздался громкий телефонный звонок:

– Надеюсь, узнал? – насмешливо и чуть вальяжно поинтересовался властный голос.

– Конечно же, узнал, Виталий Палыч! – оповестил Артём, стараясь говорить максимально радушно и беззаботно. – Как там ваше здоровье драгоценное? Почки не беспокоят?

– Спасибо, и тебе, Белов, не кашлять! Не подъедешь ли завтра в Контору, часам к десяти утра?

1

Купчино –

спальный район Санкт-Петербурга.

– Так, я же уже, вроде как…

– В отставку вышел? – вкрадчиво уточнил властный голос. – Не бывает в нашей Конторе «бывших»! Бывает – действующий резерв. А ещё – подлые предатели, которые рано или поздно получат пулю в жирный затылок. Или, к примеру, кружку чая с радиоактивными нуклидами… Гы-гы-гы! Тут, уж, как кому, по заслугам его… Ты же, надеюсь, не подлый предатель? Тогда – резервист! Поэтому изволь – завтра прибыть без опозданий! Жду! – в трубке раздались короткие властные гудки…

Сексапильная секретарша с капитанскими погонами на сексапильных плечах, молча, кивнула на приоткрытую дверь, мол, давай, следуй, генерал Громов уже заждался…

Артём осторожно заглянул внутрь кабинета и поинтересовался:

– Можно?

– Проходи, проходи, орёл! – генерал, высунув от усердия на сторону розовый язык, что-то старательно записывал в толстый блокнот.

«До чего же наш Палыч похож на тульский антикварный самовар!» – подумалось некстати. – «Вальяжный такой, бокастый, медальками всё, опять же, облеплено…».

– Выпить хочешь? – неожиданно спросил Виталий Палыч, не поднимая головы от письменного стола.

– Так, понедельник сегодня. Опять же, мне ещё работать надо…

– Забей! Работа – фигня! На данный момент, считай, ты опять находишься на Службе. А какая твоя главная служебная обязанность?

– Родине служить! – вытянувшись в струнку, брякнул Артём первое, что пришло в голову.

– Гы-гы-гы-гы! – жизнерадостно заржал генерал, бросив на стол массивную чернильную ручку, оснащённую золотом пером. – Хорошая шутка! Молодец, Белов! Хвалю! Только нужен ты милой Родине – как прошлогодняя заскорузлая и вонючая портянка. Твоя главная служебная обязанность, – назидательно поднял вверх толстый указательный палец, – беспрекословно выполнять приказы руководства. Мои, то бишь! Понял, ветошь штатская? Приказываю: – открыть бар, достать оттуда напитки, фужеры и лёгкую закуску. Выполнять, майор запаса!

Они жахнули с Палычем по сто пятьдесят грамм хорошего шотландского вискаря, зажевав благородный напиток жареными орешками кешью. Генерал сразу же загрустил, впав в состояние глубокой задумчивости.

– Виталь Палыч! Зачем звали-то? – минуты через две с половиной напомнил Артём о своём существовании.

– А, это ты? – очнулся от тяжёлых дум Громов. – Зачем звал? А хрен его знает, если честно… Действительно, зачем? А, вспомнил-таки! – обернулся и ткнул указательным пальцем в стену за своей спиной: – Видишь что-нибудь, писатель хренов?

Стенка была девственно пуста и чиста, о чём Артём и не преминул честно доложить.

– И я ровным счётом ничего не вижу! Ничего! – недовольно поморщился генерал. – А, ведь, там должно что-то быть? Как мыслишь, Белов?

– Раньше у вас там висел поясной портрет Путина Владимира Владимировича, – осторожно напомнил Артём.

– В этом-то всё и дело, что – раньше – висел! Понимаешь? Вот, для

этого я тебя и позвал, чтобы разрешить данный непростой казус… Президент-то у нас нынче другой, Медведев Дмитрий Николаевич. Но и Владимир Владимирович, при этом, является премьер-министром… Усекаешь? Вместе с тем, Путин – для нашей славной Службы – очень много значит… Опять же, вдруг, через некоторое время они в очередной раз поменяются местами? Кого, спрашивается, вешать на стенке? В смысле, чей портрет? Вот, ты и помоги мне – найти правильное концептуальное решение… Значится так, майор Белов! – генерал достал из сейфа и бросил на стол перед Артёмом невзрачный картонный скоросшиватель. – Здесь двести с копейками электронных адресов наших действующих сотрудников, и ещё примерно триста пятьдесят – резервистов, то бишь, бездельников вроде тебя. Если собственных мыслей маловато, то оперативно проведи ведомственный конкурс – относительно разрешения данной портретной проблемы… При этом обязательно учти, что стенок в стандартном кабинете – больше одной. Если кабинет, конечно же, не овальный… Гы-гы-гы! Приз победителю – ящик контрабандного виски и медалька «За заслуги перед отечеством»… Понял поставленную задачу? Две недели тебе, братец, на всё про всё! Свободен! Выполнять! Э-э, стой! А ещё – по сто пятьдесят?

Конкурс был успешно проведён, и ровно через две недели Артём опять сидел в кабинете бывшего начальника.

– Что так нагло улыбаешься, отставной майор? – хмуро и недоверчиво прищурился генерал. – Выпить, наверное, хочешь, гнида штатская? Сегодня не выгорит тебе, настроение у меня нынче – сугубо хреновое, не с той ноги, понимаешь, встал утром. Докладывай всухую, родимый…

Сглотнув слюну, Артём достал из видавшего виды портфеля три фотографии, размещённые в квадратные рамки, и выложил их на стол.

– Вот, Виталий Павлович, эта – предлагается на заднюю стену.

На фото стояли обнимающиеся Владимир Владимирович и Дмитрий Николаевич. Великие руководители ласково и мужественно улыбались, крепко сжимая в руках, свободных от объятий, горные лыжи. Визуально Медведев был выше Путина сантиметра на два-три.

– Блеск! – искренне восхитился генерал. – То, что старенький и пьяненький доктор прописал! Так, а что на правую стенку?

– Предлагается повесить данный коллаж, – Артём аккуратно пододвинул по столешнице вторую рамку.

Коллаж был выполнен мастерски: Спасская башня Кремля с рубиновой звездой, а рядом с ней – здание Адмиралтейства со знаменитым корабликом на позолочённом шпиле. Складывалось устойчивое впечатление, что на картинке был изображён единый архитектурный комплекс, выстроенный по чьему-то гениальному замыслу.

– Полный отпад! – довольно улыбнулся Палыч. – Третью давай!

На третьей фотографии красовался непрезентабельный мужчинка: средних лет, коротко стриженный, в чёрных очочках, с презрительно сжатыми – в бесцветную нитку – тонкими губами.

Чёрные кустистые брови генерала удивлённо поползли вверх:

– Это что ещё – за хрен с безымянной горы? Я лично знаю в лицо всех значимых – и отечественных, и зарубежных – рыцарей плаща и кинжала. Не, этот фраер будет не из наших… Кто таков?

– Александр Александрович Бушков! Любимый писатель Владимира Владимировича и Дмитрия Николаевича!

– Точно знаешь? Проверенная информация?

– Абсолютно! И тот, и другой в своих речах постоянно цитируют Бушкова. Даже, если говорят своими словами, то стиль – несомненно – «бушковский». Гадом буду!