Антинюрнберг. Неосужденные...
Шрифт:
И почему бронеавтомобили французской армии упоминаются в разных исследованиях мельком, походя — как будто никакого боевого значения они не имели и стояли в строю так, для блезиру? А ведь у французов была целая орда бронеавтомобилей “Panhard PI 78” — почти половину из которых немцы, побрезговавшие принять на вооружение большинство из французских танковых трофеев, взяли к себе на службу с бо-о-ольшим удовольствием!
Ведь этот бронеавтомобиль, принятый на вооружение 15 января 1937 г., имел в качестве основного вооружения не пулемет (или несколько пулеметов), как большинство его «одноклассников» в вермахте, а вполне себе современную 25-мм
А, учитывая, что ни у одного немецкого танка бронирование в 1939 г. не превышало 30 мм — то для любого «панцера» оный «Панар» мог стать постоянным ночным кошмаром! Плюс к этому — машинка развивала скорость в 72 км/ч (и 42 км/ч по бездорожью), имела запас хода в 363 км и 26-миллиметровую лобовую броню. А то, что этот бронеавтомобиль был колесным — так я вам скажу, что в Артуа и Фландрии, где им предстояло действовать, настоящее бездорожье еще надо поискать…. И стоило это «чудо» всего 275 тыс. франков — тогда как самый замухрышистый «Гочкисс» Н-35 обходился французской казне в 410 тыс.
франков, a SOMUA S-35 — в 600 тыс. Что называется, почувствуйте разницу!
Этих весьма перспективных машин французы выпустили 527 единиц — и еще 414 «Панаров» было принято на вооружение в варианте Panhard 178В, то есть с 47-мм пушкой SA-37 (правда, спаренным пулеметом в этом случае пришлось пожертвовать), чей 1,4-килограммовый снаряд покидал ствол с начальной скоростью в 855 м/с. И пробивал на 200-метровой дистанции 80-миллиметровую броню, а с 600 метров орудие Panhard 178В пробивало броню толщиной 60 мм.
Но, разумеется, ДЕВЯТЬСОТ СОРОК ОДИН бронеавтомобиль (имеющийся на вооружении к маю 1940 г.), вооруженный эффективным противотанковым орудием, не имел никакого боевого значения, и о его существовании если и стоит упоминать — то так, между прочим, как о некоем французском курьезе… И тем более никто у французов не считает две сотни бронеавтомобилей Panhard 165/175 — хотя приняты они были на вооружение в 1933 г.; зачем? Ведь всем понятно, что бронеавтомобиль есть оружие вспомогательное — то ли дело ТАНК Pz-I, жуткий монстр и кошмарный ужас любой европейской армии…
Итак, по состоянию на 1 марта 1939 г. соотношение сил сторон по бронетанковой технике таково (включая технику в учебных частях и ремонте).
Опять же, знатоки мне возразят, что к 1 сентября 1939 г. вермахт имел на вооружении вдобавок к сошедшим к тому времени с заводских конвейеров собственно немецким танкам (Pz-II имелось уже 1223, Pz-HI — 98, Pz-IV — 211), еще и 219 бывших чешских LT-35 и 76 чешских же, но построенных уже после провозглашения “протектората Богемии и Моравии”, LT-38 (они же — Pz-38(t)).
На что я отвечу, что чехи, если бы захотели в марте тридцать девятого года сражаться, вполне могли бы это сделать. А на реплику о том, что вермахт-де имел подавляющее превосходство в вооружениях, и борьба эта была априори бессмысленной — отвечу следующим.
Все знают, что в сентябре 1938 г. правительство Чехословакии в ответ на угрозы Германии силой отнять немецкоговорящие богемские районы объявило мобилизацию.
Не Бог весть, конечно, какое количество — но все же…
Мобилизация эта, как известно, закончилась пшиком; войска вскоре после Мюнхенской конференции были распущены по домам, танки, соответственно, вернулись в места постоянной дислокации.
Но немцы (в силу своей злокозненности) продолжали вынашивать вероломные замыслы в отношении миролюбивой Чехословакии — их тщанием затаившийся было, после смерти Андрея Глинки, словацкий сепаратизм поднял голову и начал зловеще тлеть — причем усиленный сепаратизмом подкарпатским (первую скрипку в котором играло движение Августина Волошина). Чешский генштаб имел на руках неоспоримые свидетельства того, что Гитлер, неудовлетворенный результатами Мюнхена, вынашивает планы по полному подчинению Чехии германскому рейху (главным образом, из-за чешского промышленного потенциала).
К этому времени Эдвард Бенеш благоразумно скрылся в Англию, передав полномочия президента Чехословакии этому пожилому господину — кстати, совершенно непонятно, на каких основаниях потом оный Бенеш вдруг стал главой “чехословацкого государства в изгнании” — ведь к марту 1939 г. он был никем?
Гитлер предложил двум первым лицам Чехословацкой республики совершить небольшое должностное преступление — подписать меморандум о вхождении Чехии в состав Рейха под именем “протекторат Богемии и Моравии”. Чехи поломались немного — и эту бумагу подписали. На следующий день, 17 марта, немецкие войска вошли в Прагу, и с независимой Чехией было покончено на долгие пятьдесят четыре года.
Причиной, почему чешская армия не стала сопротивляться поглощению Германией, называют ее слабость, несоизмеримую с силами Рейха. Дескать, имея всего 279 танков, как мы могли сопротивляться армаде в две тысячи бронированных монстров?
Чехи очень забавные пассажиры.
Да, они имели всего около пятисот бронеединиц- против двух с лишним тысяч немецких. Но, во-первых, 350 их танков имели в качестве основного вооружения 37-мм пушку, тогда как у немцев таковых бронеединиц имелось 1066 — из коих 986 были Pz-II с 20-мм орудием, в немецких документах проходящим под наименованием “тяжелый пулемет”.
Танков с 37-мм пушкой, равных по боевым возможностям «чехам», у немцев имелось всего сорок пять — плюс к этому было тридцать пять Pz-IV с 75-мм орудием. Все остальные немецкие танки были, по сути, пулеметными танкетками.
Во-вторых, на территории Чехословакии имелось, как минимум, около ста пятидесяти новеньких танков класса LT-35 — на заводах «Шкоды». Это были машины из румынского, перуанского, швейцарского, афганского и литовского заказов.
Что делает государство с боевой техникой, находящейся на его территории, предназначающейся для экспорта — в предвидении войны конфискует эту технику. Так поступили британцы с чилийскими линкорами накануне Первой мировой, конфисковав их на нужды Гранд Флита. Что же мешало чехам конфисковать предназначенные для румын, литовцев, швейцарцев и экзотических перуанцев с афганцами танки? Ведь налицо типичный форс-мажор, угроза вражеского вторжения! И эти действия Праги были бы поняты заказчиками — почему же продукция «Шкоды» не пошла на пополнение танкового парка чешской армии?