Антинюрнберг. Неосужденные...
Шрифт:
Англо-французская “Общая стратегическая политика ведения войны”, разработанная в апреле-мае 1939 г., предусматривала планирование длительной войны против Германии (и ее возможных союзников) на всех театрах с расширением состава участвующих государств, в Европе же предусматривалась многолетняя оборона до того времени, когда Германия будет истощена и не сможет оказать сопротивления наступлению союзных сил. Польша заранее обрекалась этим планом на роль жертвы — ее последующее восстановление планировалось лишь после общей победы.
Вторая мировая война для немецкого Генштаба — это экспромт, и отсутствие каких либо планов боевых действий против своих соседей подтверждает
Все доказательства исконной агрессивности немецкого национал-социализма послевоенные историки черпают в книге Гитлера “Моя борьба”. Что же это за книга?
Поговорим о ней в первой главе. Надеюсь, будет интересно!
Глава 1. О “Майн кампф”
Как известно, произведение Адольфа Гитлера “Моя борьба” в нашем богоспасаемом Отечестве категорически запрещено к изданию и реализации через розничную сеть. Ибо, как однажды сказал небезызвестный телеразоблачитель, борец с коррупцией и почетный ниспровергатель дутых авторитетов Андрей Караулов, это — “чудовищная книга”.
Впрочем, свирепость наших законов, как известно, с легкостью компенсируется возможностью их невыполнения, и посему те, кто хочет иметь в домашней библиотеке плод литературного творчества германского фюрера — его имеет, и, соответственно, может читать. Все же остальные граждане, не горящие желанием обладать оной книжкой — верят на слово уважаемому ведущему “Момента истины” и полагают, что запрет на “Майн кампф” обусловлен некими страшными ужасами, которые в этой книге изложены — и которых обычному человеку, дабы спокойно спать, лучше и не знать.
Очень может быть, что, с точки зрения господина Караулова, “Майн кампф”, действительно, является чудовищной книгой — ибо он ее не читал. Я же ее читал и, хуже того, держу у себя на рабочем столе, дабы иногда перечесть особенно захватывающие моменты. И, признаюсь, довольно долго не мог понять, отчего это специфическое политологическое чтиво столь ненавистно нашим властям — до такой степени, что запрещено к продаже через книжные магазины, через которые много разной пакости гораздо более агрессивного и человеконенавистнического содержания ныне проходит невозбранно.
Не буду голословен — приведу несколько цитат из “чудовищной книги”, с которыми, как мне кажется, согласится любой здравомыслящий человек.
Ну вот, например:
“Чтение не является самоцелью, а только средством к цели. Чтение имеет целью помочь человеку получить знания в том направлении, какое определяется его способностями и его целеустремлением. Чтение дает человеку в руки те инструменты, которые нужны ему для его профессии, независимо от того, идет ли речь о простой борьбе за существование или об удовлетворении более высокого назначения. Но с другой стороны, чтение должно помочь человеку составить себе общее миросозерцание”.
Вполне себе разумно, не правда ли? Или вот:
“Общественная деятельность никогда и ни при каких обстоятельствах не должна сводиться к смешной и бесцельной благотворительности, она должна сосредоточиваться на устранении тех коренных недостатков в организации нашей хозяйственной и культурной жизни, которые неизбежно приводят или, по крайней мере, могут приводить отдельных людей к вырождению”.
Или, к примеру, вот такой пассаж:
“Политические партии не должны иметь ничего общего с религиозными проблемами, если они не хотят губить обычаи и нравственность
Или вот эта строфа — вполне себе политкорректная:
“Идеализм всегда был, есть и будет главной предпосылкой всей человеческой культуры. Идеализм есть не что иное, как подчинение интересов и всей жизни отдельного лица интересам и всей жизни общества. Действительное развитие человечества возможно только при наличии готовности к самопожертвованию со стороны индивидуума в пользу общества”.
Опять же — страниц сорок в “Майн кампф” посвящено вопросам образования и воспитания молодежи. И по большей части никакого криминала там нет, наоборот, эти страницы до боли напоминают родные (наши, советские) источники, а также “Кодекс строителя коммунизма”, всеми изучаемый нами в совсем недалекие времена:
“Вопрос о здоровом национальном сознании народа есть в первую очередь вопрос о создании здоровых социальных отношений как фундамента для правильного воспитания индивидуума. Ибо только тот, кто через воспитание в школе познакомился с культурным, хозяйственным и, прежде всего, политическим величием собственного отечества, сможет проникнуться внутренней гордостью по поводу того, что он принадлежит к данному народу. Бороться я могу лишь за то, что я люблю. Любить могу лишь то, что я уважаю, а уважать лишь то, что я, по крайней мере, знаю”.
Или вот о профсоюзах:
“Пока профсоюзная деятельность имеет целью улучшение жизни целого сословия, которое является одной из главных опор нации, это движение не только не враждебно отечеству и государству, напротив, оно «национально» в лучшем смысле слова. Уже на рубеже XX столетия профдвижение давно перестало служить своей прежней задаче. Из года в год оно все больше подчинялось социал-демократической политике и в конце концов превратилось исключительно в рычаг классовой борьбы. Его задачей стало изо дня в день наносить удары тому экономическому порядку, который с таким трудом едва-едва был построен. Подорвавши экономический фундамент государства, можно уже подготовить такую же судьбу и самому государству. С каждым днем профсоюзы стали все меньше и меньше заниматься защитой действительных интересов рабочих”.
О политической работе с массами:
“Психика широких масс совершенно невосприимчива к слабому и половинчатому. Душевное восприятие женщины менее доступно аргументам абстрактного разума, чем не поддающимся определению инстинктивным стремлениям к дополняющей ее силе. Женщина гораздо охотнее покорится сильному, чем сама станет покорять себе слабого. Да и масса больше любит властелина, чем того, кто у нее чего-либо просит. Масса чувствует себя более удовлетворенной таким учением, которое не терпит рядом с собой никакого другого, нежели допущением различных либеральных вольностей. Большею частью масса не знает, что ей делать с либеральными свободами, и даже чувствует себя при этом покинутой”.