Антираспад
Шрифт:
— Итак, дорогие венедийцы, жизнь в нашем городе бьет ключом! Если вы заметите нечто, достойное внимания, — звоните, сообщайте, съемочная бригада немедленно приедет. На прошлой неделе мы объявили конкурс на самую шокирующую новость от телезрителей. Конкурс продолжается, победителей ждут призы! А сейчас — блеснем культурой…
Пошли новости культурной жизни: выставки, премьеры, интервью с белтийским писателем, прилетевшим на Валену в поисках материала для исторического романа, реставрация уникального древнего небоскреба на набережной Чанта. Когда показали облепленный
— Хлещешь спиртное, как последний алкаш! — фыркнула Лионелла.
Он промолчал. В горле жгло и першило, голова кружилась.
— Теперь поговорим о медицине! — На экране вновь появился Перкоис. — Как заметили еще наши предки, умопомрачения бывают всякие, или всяк сходит с ума по-своему!
Шоссе, заснеженный лесопарк, окруженное высокой оградой двухэтажное здание. Губернатор узнал загородную клинику профессора Улервака.
— Итак, во всех смыслах умопомрачительная новость. — Перкоис сделал паузу. — Увы, слететь с катушек может не только простой смертный, которому не выдали вовремя зарплату, но даже губернаторская дочка! Именно это с ней сегодня и произошло — ее привезли отдохнуть сюда, в это тихое местечко. Говорят, девочка повредилась в уме прямо в школе, во время урока, не дождавшись звонка на перемену. Переутомилась, бедняжка! Увы, все мы от ошизения не застрахованы. Кстати, по Венеде гуляет грипп Никорьяна, и он еще хуже безумия. Есть мнение, что это не вирус гриппа, а инопланетная чума, которая унесет в ближайшие годы больше половины нашего многострадального населения…
Дальше губернатор не слушал, слова просто не доходили до его сознания.
— Харо, да что он такое сказал? — испуганно вымолвила Лионелла. — Люди могут подумать, что Илси сошла с ума!
Не ответив, губернатор вытащил из кармана передатчик, с силой надавил на кнопку. Ясно одно: Мишель зарвался. Забыл, кто в Чантеоме хозяин. Что ж, придется ему напомнить!
— Да, господин Костангериос? — отозвался начальник охраны.
— Перкоиса ко мне! — приказал губернатор. — Немедленно! Найдите его, где бы он ни был, и притащите в резиденцию!
— Понял, господин Костангериос.
Приближенные знали: если губернатор говорит таким тоном, лучше не возражать.
Норберт собирался ехать за Лерой, когда прозвучала трель видеофона. Включив прием, он услышал взволнованный голос Аманды:
— Нор, здравствуй! Как могло случиться такое несчастье?
Экран оставался пустым — у нее дома стоял обычный телефон, без видео.
— Какое несчастье?
— Разве ты не в курсе? Илси забрали в психиатрическую клинику!
— Что? Откуда вы знаете?
— Ты не смотришь «Новости Мишеля Перкоиса»? Я каждый вечер смотрю — и плююсь! Смотрю — и плююсь! Там было сообщение, что ее прямо из школы увезли.
— Я
В школе ему объяснили насчет гриппа, тетка повторила то же самое, но никто не захотел сказать, в какой больнице лежит Илси. С другой стороны, тележурналисты далеко не всегда выдают правду… Отыскав в справочнике студию Перкоиса, Норберт заблокировал видеосвязь, набрал номер. Ответили почти сразу:
— Да? У вас есть новость?
— Я из администрации губернатора. — Он говорил сухо и властно. — В вашей сегодняшней передаче была информация о том, что дочь господина Костангериоса поместили в психиатрическую клинику. Вы понимаете, что вас ждет за фальсификацию такого рода?
— Это не фальсификация! — Невидимая женщина повысила голос. — Она действительно там, в клинике профессора Улервака! Этот факт пытались замолчать, но существует закон о свободе слова, а мы сообщаем народу свежие новости! Мы действуем в рамках закона!
Связь прервалась. Он набрал номер Олега — тот, как всегда по вечерам, сидел за компьютером. Обрисовав ситуацию, Норберт спросил, нельзя ли поискать данные в сети.
— Какие данные?
— Ну, здорова она или нет. Там ведь есть медицинская статистика.
— Она здорова, это я тебе и так могу сказать. Тренажер не принимает душевнобольных и постоянно следит за состоянием каждого человека внутри. Раз Илси вышла из Тренажера, с ее психикой все в порядке. Слушай, я к тебе сейчас приеду!
Связавшись с Лерой, Норберт отменил свидание. Потом отыскал в шкафу старую трикотажную шапочку, прорезал в ней три дыры — для глаз, носа и рта. Сменил модный выходной костюм на спортивный, сунул в карман заряженный парализующими капсулами пистолет (наследие убитого киллера), надел кобуру с бластером, сверху — неброскую темную куртку… Вскоре появился Олег.
— Я еду в клинику и на месте все выясню.
— А тебя туда пустят?
— Пустят! — Норберт распахнул куртку, показав кобуру.
— Давай тогда вместе. Я слышал, санитары там здоровые.
Норберт отдал ему импульсный пистолет (тоже оставшийся от киллера) и еще одну шапочку с прорезями. Поехали на машине Олега — она не привлекала такого внимания, как лимузин Норберта.
— Если ее успеют обработать, это конец.
Олег кивнул и прибавил скорость. Машина мчалась мимо призрачно мерцающих торговых павильонов, возле которых роились расплывчатые темные фигуры — представители ночной жизни Венеды. Норберт угрюмо рассматривал фрагменты зданий, на мгновения выхватываемые из тьмы голубоватым светом древоподобных фонарей. Честно говоря, он не был уверен, что они уже не опоздали.
— Кто мог это устроить, если с ней все в порядке? — вполголоса пробормотал Олег.
— Отец и тетка. Они пятнадцать лет ее ломали, почти прикончили. Зачем — это ты у них спроси. Теперь не могут справиться с ней сами, позвали на помощь психиатров.
— Думаешь, мы сможем ее спасти?
— Да. Помнишь, как было на Раглоссе? Тайсемур и Стелла сразу бросились в атаку, угнали звездолет — и мы благополучно оттуда удрали.
— Мы с тобой — не денорские олигархи, — в раздумье заметил Олег.