Антистерва
Шрифт:
Лола вздрогнула от неожиданности. Первый раз за этот вечер кто-то в открытую обратил на нее внимание, и сразу так!.. Она быстро обернулась, чтобы разглядеть женщину, которой принадлежал низкий голос, произносивший такие бесцеремонные слова. Она даже забыла на секунду про необходимость сдерживаться и никого не разглядывать, о которой помнила весь этот бесконечный, мучительный вечер.
Женщина была такая высокая и длинноногая, что казалась аистихой, бредущей по болоту. Лола, правда, видела аистиху только на картинке в детской книжке, но там эта птица была изображена именно такой — немолодой, сильной, некрасивой и очень выразительной. Сходство с аистихой довершалось
— Почему интриган? — пожал плечами Роман. — Если ты не спрашиваешь, кого я привел, то почему я должен ее представлять?
— Хамло ты, Роман Алексеич, — заявила длинноногая дама. — Мало ли что я не спрашиваю? Я, может, до самого сердца потрясена, язык отнялся от изумления. А ей, — она кивнула подбородком на Лолу, — думаешь, приятно безымянной тут слоняться? Или она у тебя глухонемая?
— Как будто бы нет. Я вот и ждал, когда она наконец попросит ее представить. Но, кажется, зря ждал: просьб от нее не дождаться. Ее зовут Лола.
И смысл его слов, и невозмутимость, с которой он говорил о ней — в самом деле, как о глухонемой или неодушевленной, — были так унизительны, что у Лолы потемнело в глазах. Она уже готова была произнести что-нибудь резкое, но не сразу нашлась со словами. А пока, сдерживая бешеное сердцебиение, она эти слова искала, дама сказала:
— Что ж, будем знакомы. Я Альбина. Пойдем, я тебя сама со всеми познакомлю, а на Кобольда плюнь.
— Как это плюнь? — хмыкнул Роман, впрочем, с обычной своей холодной усмешкой. — Ты мне, Бина, женщину не порть.
— Слюной плюнь, — уточнила Альбина. — Пойдем, пойдем, а то стоишь как в зверинце. Мы не кусаемся.
— Это как сказать, — заметил Роман. — Ладно, знакомь ее со всеми сама.
— Да уж как-нибудь без твоих указаний соображу, — — бросила Альбина и слегка подтолкнула Лолу. — Пошли, чего ждешь? Боишься от мужика отлипнуть?
— Не боюсь, — ответила Лола.
Напряжение как-то незаметно отпустило ее, и она с удивлением поняла, что это произошло благодаря бесцеремонной Альбине.
— Ну и правильно. Сейчас Оксанка будет свою зимнюю коллекцию показывать, заодно посплетничаем. А платьишко на тебе ничего. Хоть и самопал, но стильное. У кого шила?
— Бей резче, не раздумывай. Все равно ты рассчитывать удар пока не умеешь, да по большому счету это и невозможно. В бильярде важно чутье и везение. — Альбина обошла стол и остановилась напротив Лолы. — Как и в жизни, впрочем. Ты вообще-то как, везучая?
— Не знаю.
Желтоватый костяной шар, лежавший ровно посередине зеленого суконного поля, притягивал Лолино внимание так, как будто был сгустком раскаленного металла. На секунду ей даже показалось, что она сама становится этим шаром, и ровно в эту секунду она ударила по нему кием — не резко ударила и не плавно, а так, что он тяжело стронулся с места и как по нитке вкатился в лузу.
— Везучая, — кивнула Альбина. — Невезучие за полчаса шары катать не обучаются, тем более не в американский пул какой-нибудь, а в настоящую русскую пирамиду. Везучая, холодная, стервозная.
— Не знаю, — повторила Лола. — Просто я почувствовала, как эти шары двигаются. Во всяком случае, мне показалось, что почувствовала.
Она была уверена, что дело действительно только в этом. Но если Альбине хочется считать, что дело в ее холодности и стервозности, то пусть считает.
«Да, может, так оно и есть, — подумала Лола. — Ничего я про себя уже не знаю. Что я теперь такая, какой никогда не была, это
Роман вот тоже сказал, что она похожа на аристократку, наблюдающую за гулянкой горничных, хотя на самом деле она чувствовала во время этой гулянки не превосходство, а неловкость и тоску. Но возражать ему она ведь не стала.
— Выпьешь? — предложила Альбина. — Ты вискарь уважаешь?
— Я его никогда не пила.
— Значит, вискаря и дерни. Когда-то надо же попробовать. А то жизнь пройдет, и будет мучительно больно за бесцельно прожитые годы, как революционный паралитик предостерегал. Выпей, выпей. — Альбина плеснула виски в тяжелый стакан и протянула Лоле. — Боишься, что шарик в лузу не вкатишь? Может, как раз наоборот, меткости прибавится. Вон, сосед мой, звезда сермяжной попсы, вообще без выпивки не играет. Это ему, говорит, помогает преодолеть сомнения в своих способностях. — Альбина хрипловато рассмеялась. — Или у тебя таких сомнений нет?
У Лолы не было сейчас не то что каких-то неведомых сомнений — у нее вообще не было никаких внятных мыслей. Она словно бы видела себя со стороны, и это не удивляло ее, а лишь вызывало вялое недоумение: неужели это она, и кто — она, и что делает здесь, и если делает что-то не то, то что же должна делать?.. Вряд ли эти смутные мысли можно было считать сомнениями в своих способностях — слишком много в них было безразличия к себе.
Виски оказалось таким обжигающе-крепким, что Лола чуть не задохнулась после первого же глотка. Но все-таки допила до дна.
— Ну, что застыла, как Зоя Космодемьянская перед фашистом? — насмешливо спросила Альбина. — Закашляйся, слезки утри. Можешь даже сблевать, я не обижусь. Ты ведь, похоже, водку и то не пьешь? Вот и реагируй соответственно. А без выпивки жить нельзя — сломаешься от напряжения. Тем более ты, я смотрю, вообще ледяная, тебе расслабляться сам Бог велел. Только одним глотком надо, это же не компот. Учись, пока есть у кого!
С этими словами она вскинула руку и опустошила свой стакан; видно было, как большой глоток виски вкатился в ее длинное горло. Закусывать Альбина не стала — поставила пустой стакан на низкий столик и взяла второй кий. Удар у нее в самом деле был резкий, и незаметно было, что бы она примеривалась, прежде чем его сделать. Подчиняясь этому удару, два шара сухо стукнулись друг о друга и с одинаковой стремительностью вкатились в лузы.
— Надо будет тебе кий подобрать, — сказала Альбина. — Свой кий — это святое. Я вот только этим играю, он у меня все равно что рука, даже надежнее. В бильярде вообще все важно — какое сукно, какая резина на бортах. Сам стол две тонны весит, представляешь, на каком основании он должен стоять? У меня под ним мраморная плита, но, говорят, пора поменять. Сейчас их чуть не космическая промышленность делает, и вроде бы из чего-то такого, что лучше мрамора. Я мастера периодически вызываю, он мне горизонталь стола проверяет, зазоры луз. — Она рассказывала все это с видимым удовольствием и смотрела на свой огромный бильярдный стол так, как мать могла бы смотреть на своего во всех отношениях удачного и горячо любимого ребенка. — В общем, много тонкостей. Тебе понравится — ты, по-моему, приметливая. В аэропорту-то как ты, а? — хохотнула Альбина, наверное, вспомнив Лолин короткий рассказ о знакомстве с Романом. — Посидел бы Роман Алексеич в обезьяннике за наркоту, то-то посмеялся бы! Или закрыли бы его по случаю лет на пять, тогда не до смеха стало бы… Что это его, кстати, в Таджикистан понесло, не знаешь? — небрежным тоном поинтересовалась она.