Антистерва
Шрифт:
— Это смешно, мадам? — удивленно спросил антиквар.
— Это очень трогательно, — ответила Лола. — Потому я смеюсь. Но это и немножко печально. Видите, у любовника печальное лицо, хотя девушка не отказывает ему в поцелуе… Сколько вы хотите за шарманку?
Она еле сдержалась от того, чтобы сказать: «Я куплю за любые деньги». Кстати, она и не знала, сколько денег у нее осталось. Роман давно уже выдал ей золотую банковскую карточку, но ведь она много потратила в бельевом бутике… Поэтому, поизображав в течение пяти минут прижимистую, умеющую поторговаться даму, Лола наконец протянула карточку повеселевшему антиквару, подумав при этом: «Если денег на счете не хватит, с ума
Когда она стояла у таможенной стойки в Домодедово, одетая в чужое убогое платье, и не знала, где ей придется ночевать, то ее отчаяние было гораздо меньшим.
— Это будет для вас уже в кредит, мадам, — предупредил антиквар, проверив карточку. — Ваш банк позволяет вам пользоваться кредитом, но что скажет супруг?
— Пусть в кредит! — Лола воскликнула это с таким жаром, что Кобольд, увидь он сейчас свою ледовитую любовницу, глазам не поверил бы. — Если супруг сократит другие мои расходы, я это переживу, — добавила она уже обычным своим тоном.
Лола не лукавила ни перед антикваром, ни перед собой. Если бы Роман раздел ее догола и запер в чулане вместе с этой волшебной шарманкой, она ничуть не расстроилась бы. Впрочем, едва ли он отреагировал бы так бурно. Кобольд вообще не был жаден, и дорогие вещи были для него необходимым атрибутом жизни, и чем дороже, тем необходимее. Лола ведь и сама была ему необходима именно в этом качестве — как очень дорогая вещь — и ее это не угнетало, а сейчас даже радовало. Да, в конце концов, шарманка, несмотря на свою дороговизну, явно стоила меньше, чем, например, бриллиантовый пояс, который Роман заказал для Лолы у израильских ювелиров, когда она должна была сопровождать его на какую-то важную тусовку в закрытом бизнес-клубе на Остоженке. Пояс сиял и переливался тогда у нее на бедрах, и какой-то Кобольдов то ли коллега, то ли конкурент смотрел на него, как кардинал на алмазные подвески, которые привез королеве д'Артаньян.
Шарманку Лола привезла в отель сама. Она побоялась, что антиквар задержится с доставкой, а при мысли о том, что придется улететь в Москву без этого приобретения, ей становилось так тоскливо, словно не было в ее жизни ничего дороже этих смешных влюбленных, сапожников и солдатиков.
— Сундук купила, что ли? — окликнул ее Семен.
Он сидел в гостиничном холле за столиком и что-то пил из большого бокала. Лола знала, что личный телохранитель Кобольда ее не любит — вернее, относится к ней настороженно. Может быть, он просто ревновал к ней хозяина, которому был предан в самом деле, как пес, а может, имел какие-нибудь другие причины для неприязни; это ей было все равно. И неприязнь Семена, и та смесь уважения и презрения, с которой относилась к ней экономка Алла Гербёртовна, не имели для нее ровно никакого значения. И дело было совсем не в том, что она являлась не прислугой, а любовницей Романа; к табели о рангах она была равнодушна. Просто это были посторонние люди, они не затрагивали ее душу, и ей не было дела до их любви или нелюбви.
Кстати, Алла Гербёртовна, как Лола довольно быстро поняла, прекрасно об этом знала.
— Если бы вы посвятили себя какому-нибудь самостоятельному делу, — сказала она однажды, — то ваша карьера, возможно, была бы ошеломительной. Может быть, даже в бизнесе, хотя его правил я не знаю, в отличие от правил социума как такового. Вы самодостаточны, Лола. Вас не смущает негативное отношение окружающих и не расслабляет позитивное. Это вообще редкость, а в женщине особенно: все-таки нутро у нас обычно мягковато, да и эмоции в избытке. Если бы я верила в экстрасенсорные байки, то сказала бы, что у вас сильная энергетическая защита.
В
— Что тащишь-то? — повторил Семен, хотя шарманку Лола тащила, конечно, не сама: к такси, остановившемуся у отеля, мгновенно подскочил багажист. — Да сядь, расслабься, чего мчишься как лошадь? Алексеич вылет отменил покамест, переговоры у него затянулись. Крюшон будешь?
Услышав, что вылет в Москву на сегодня отменяется, Лола присела в кресло напротив Семена. Не потому, конечно, что ей хотелось с ним поговорить, а только для того, чтобы узнать подробности: когда они все-таки полетят, собирать ли вещи и прочее в том же духе.
Крюшонница, стоявшая на столике перед охранником, была наполовину пуста. Лола сомневалась, что крюшон принято пить в холле, но знала, что Семену нравится делать то, что вот именно не принято. Не то чтобы плевать на пол, но так, по мелочи… А крюшон из белого французского вина с земляникой он пил с особенной охотой. Кажется, ему доставляло удовольствие сознание того, что такой бессмысленный, изысканный и дорогой напиток он может пить стаканами, как воду.
— А тут Мату Хари повязали, — сообщил Семен, когда Лола налила себе крюшон во мгновенно поданный официантом бокал. — Прям в этом отеле, я в ихней брошюрке от нечего делать прочитал. Шпионка такая была, еще до войны. Типа тебя.
— Шпионка типа меня? — усмехнулась Лола.
— Ну, кто шпионка, кто еще кто — это дело темное, — усмехнулся в ответ Семен. — А типа тебя, потому что мужики на нее западали. На свою голову.
— Как же ты, интересно, прочитал? — оставив без внимания это заявление, спросила Лола. — По-французски?
— А тут все что надо уже по-русски написано-перенаписано. Спрос-то есть! Вон, в королевском люксе наши ребята второй месяц живут и съезжать не собираются.
Королевский двухэтажный люкс с собственным тренажерным залом и сауной стоил что-то около пяти тысяч евро в сутки, поэтому проживание в нем казалось Лоле верхом дешевого идиотизма. Хотя, конечно, вид из окна был хорош — прямо на Эйфелеву башню. В прошлый раз они с Романом останавливались именно в королевском люксе, и Кобольд только плечами пожал, когда Лола спросила, зачем ему это нужно. С тех пор она еще более утвердилась в мысли, что спрашивать его не надо ни о чем.
— Что купила? — в третий раз повторил Семен.
— Тебе не все равно?
— А я по долгу службы. Может, ты бомбу в номер волокешь.
Он говорил ироническим тоном, но при этом его глаза сверлили Лолу, как шурупы. Если бы она обращала на него хоть немного больше внимания, то ей стало бы не по себе.
— Купила нижнее белье и шарманку, — ответила она. — Еще будут вопросы?
— Шарманку? — удивился Семен. — На хрена?
— Понравилась.
— Любишь ты деньги тратить, — хмыкнул он. — Ладно бы еще по делу, на камешки или там на тряпки, чтоб выглядеть как положено. А то на всякую фигню… Ну, насчет этого пускай Алексеич парится, это дело не мое. Ему это, похоже, нравится. А что, и правильно вообще-то! — Видимо, слабенький крюшон все-таки возымел некоторое действие: Семен склонен был пофилософствовать. — Это только у кого с деньгами напряженка, тем хозяйка нужна, домовитая там, и все такое. А у кого с финансами проблем нету, те и стерву могут себе позволить. Зато все на тебя слюнями обливаются и Алексеичу завидуют. Поди плохо!