Антитерра
Шрифт:
— Попробуй отгадать, даю три попытки.
— Вас вызывают в Карселион к его превосходительству диктатору Лавразии Александру Ланарису, — тем же чётким голосом произнёс посыльный и протянул Валенроду значок в виде республиканского герба. — Вам предоставляется приоритет первой степени на перемещение государственным транспортом.
После этих слов посыльный развернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Валенрод остался один. Он вертел в руках значок, пытаясь понять, зачем он понадобился диктатору. Адриан встал с кровати, сделал несколько кругов по комнате, подошёл к окну и распахнул его, высунув голову на свежий воздух. На улицу вышла колонна солдат с ручными
Раньше он много читал разных книг, и во всех этих книгах, когда случалась какая-то катастрофа, будь то эпидемия, падение метеорита, обязательно в правящей верхушке образовывался этакий чрезвычайный совет, который пытался спасти положение. Это обычно подразумевало массовые расстрелы, террор и прочие помогающие поддерживать порядок вещи. При этом параллельно пытался разработать план спасения, который всегда проваливался, а для большинства членов этого совета всё заканчивалось тем, что они пускали себе пулю в лоб, находясь в здании или убежище, штурмуемом толпой, которую пытались усмирить. И как казалось нашему герою, Ланарис уже понимал, что созданной им республике недолго осталось и поэтому собирает собственный чрезвычайный совет, именно для этого ему мог понадобиться Адриан.
Постояв немного у окна и проводив солдат взглядом, Валенрод закрыл окно и лёг на кровать, подложив руку под голову, и стал смотреть в потолок. Он точно не знал, что его ждёт, но что-то должно было измениться. А так как хуже быть уже не могло, то, значит, вести о переменах следовало воспринимать с оптимизмом.
Глава третья. ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА
Он вошёл в просторный зал с галереей белых, но уже немного обшарпанных колонн. У каждой из них стояло по солдату с винтовкой, один за другим они вытягивались по стойке смирно, демонстрируя свою выправку, и громкими голосами выкрикивали: 'Долгих дней диктатору!'. Ещё два солдата сопровождали его, идя на шаг позади. У конца галереи находилась лестница, и в лучшие свои времена она вряд ли могла бы соперничать с образцами из императорских и королевских дворцов, а ныне и вовсе представляла собой унылое зрелище. По сторонам от неё свисали вниз два республиканских штандарта.
Он быстро поднялся по лестнице и прошёл в коридор, штукатурка здесь местами начинала осыпаться, оконные рамы давно стоило поменять, а цветы, стоявшие на каждом подоконнике, выглядели какой-то насмешкой. В руках у него была красная папка с лавразийским гербом. Он шёл быстро, будто опаздывал, хотя знал, что без него всё равно не начнут. Его лицо было хмуро, задумчиво и выражало крайнее недовольство.
Он подошёл к массивной двери в конце коридора, которую открыли перед ним стоявшие рядом двое солдат, и вошёл в светлую комнату с широким окном и портретами на стенах. Посередине стоял старинный дубовый стол, на котором была разложена карта, вокруг собрались все высшие офицеры республики: командующие сухопутной армией, воздушным и военно — морским флотом, гарнизонными частями, и ставший почти наравне с военными председатель комитета продовольственного снабжения. Все офицеры одновременно, цокнув каблуками, встали смирно и прокричали: 'Долгих дней диктатору!'.
Диктатор прошёл к столу, ответив на приветствие, согнув руку в локте и подняв ладонь на уровень плеча, небрежно ей взмахнув. Он бросил папку на стол, хитрым и настороженным взглядом исподлобья окинул собравшихся и, опершись руками на стол, чуть наклонившись вперёд начал:
— Что, чёрт побери, с Лемурией? Что происходит?
— В Аштарии и Магнаре, как мы и опасались, начался
— Где Бергмен — Квайт, где этот кретин? — злобно произнёс Ланарис.
— Я здесь, ваше превосходительство, — виноватым голосом произнёс высокий статный офицер, стоявший у противоположного края стола, виновато потупив глаза, украдкой поглядывая на Ланариса.
— Не вы ли мне месяц назад, — начал диктатор, злобно смотря на него, — как наместник восточной Лемурии обещали, что возьмёте ситуацию в Аштарии под контроль с двумя полками?
— Ситуация изменилась, ваше превосходительство, мы недооценили сепаратистские настроения в обществе.
— И тем не менее. Вы давали слово, и вам поверили. Вам было оказано доверие, которого вы не оправдали, поставив под угрозу все наши колонии.
Воцарилась тишина, диктатор, прикусив губу, внимательно посмотрел на карту.
— Восьмой армии прорываться на соединение с двенадцатой армией и сорок пятым танковым корпусом. После чего отходить на запад, на правый берег Сейланы.
— Ваше превосходительство, у повстанцев нет ни зенитных орудий, ни авиации, мы без проблем сможем снабжать по воздуху восьмую армию хоть до рождества. Восставшие плохо вооружены и практически не обучены, мы сможем раздавить мятеж.
Ланарис отошёл от стола и, заложив руки за спину, пару раз прошёл туда — сюда. Несколько раз посмотрел на стоявших вокруг стола офицеров, неизменно отводя глаза в пол. Потом вернулся обратно и заговорил спокойным расчетливым голосом, при этом будто продолжая обдумывать план:
— О попытках подавления мятежа не может быть и речи. Восстание со дня на день перекинется на соседние округа, скоро полконтинента будет гореть огнём. При этом в Лемурии у нас до неприличия мало сил. Абсолютно недостаточно для полномасштабной сухопутной кампании, а война на два фронта для нас самоубийство. Единственный шанс — это вывести войска на рубеж Сейланы и держатся там.
— Ваше превосходительство, вы предлагаете сдать без боя почти восемь миллионов квадратных вёрст территории с населением более миллиарда человек.
— Шаг назад — два вперёд.
— Но… но на востоке практически нет сельскохозяйственных районов, там начнётся голод невероятных масштабов.
— Искренне на это надеюсь, — тем же спокойным голосом произнёс Ланарис. — А для того, чтобы полностью предотвратить возможность распространения мятежа на запад, нужно отправить колониальному флоту двенадцать лучевых бомб. Восемь использовать немедленно, остальные оставить для предотвращения возможности создания хоть какого-то подобия государства на оставленной нами территории.
— Вы хотите…
— Прижечь калёным железом очаги заражения, как действуют при попадании любой заразы, в том числе и революционной. Думаю, основные инструкции вам ясны. Руководителем данной операции, назовём её эмм — м-м… 'Немезида', назначается разжалованный в генерал — майоры Бергмен — Квайт. Надеюсь, он понимает, что для него это последний шанс реабилитироваться, — диктатор пристально посмотрел на бывшего наместника.
В зале повисло молчание, удар лучевыми бомбами по городам был процедурой обычной, а вот сдача такой огромной территории без боя — это было крайне необычно. В последнее время диктатор стал вести себя странно, как будто он имел в руке козырь, применение которого смогло бы окончить войну, а потому её ход был уже второстепенен.