Антитерра

Бекесов Георгий

Услышав команду, матросы сразу же сорвались с места, и бросились туда, где им предписывала находиться этот момент инструкция. Император вместе с сопровождавшими его на самолёте, к которым присоединился капитан и два корабельных офицера прошли во внутренние отсеки, войдя в узкий, тёмный коридор казавшийся бесконечным.

— Вы и есть та самая Селеция, дочь бывшего мэра этого города? — спросил у девушки командир корабля, идя между охраняющими её солдатами.

— А вам какое дело, — ответила она грубо, озлобленно посмотрев на него исподлобья.

— Разрешите

представиться: Максимилиан Вишницкий, командир небесного эсминца 'Дамоклов меч', — произнёс капитан, взяв под козырёк. — В своё время я знал Валенрода, не особо близко, но… — он сделал паузу и, покачав головой, смотря куда-то вперёд, высказал, — поверьте мне, этот не тот человек, из-за которого вам стоит лить слёзы.

Через двадцать шагов коридор как бы разветвлялся и один из проходов выходил к крутой железной лестнице. Император остановился, повернувшись к идущим за ним следом, он обратился к командиру своей охраны:

— Отведите девушку в мою каюту и ждите моих дальнейших указаний. Я в сопровождении капитана должен буду отправиться на капитанский мостик.

— Ваше величество, — произнёс гвардейский офицер. — Вы потеряли слишком много крови, врач не рекомендовал вам много двигаться и как ответственный за вашу безопасность…

— Это не входит в ваши обязанности, капитан. Когда дело касается подобного, я должен лично привести в исполнение весь план от начала и до конца.

— Какой план, что вы задумали? — Селеция испуганно посмотрела на Ланариса.

— Вы не поняли? — прошедший вперёд Вишницкий обернулся, удивлённо посмотрел на девушку. — Речь идёт о лучевой бомбе.

— Нет! — раздался вопль, она бросилась вперёд, но двое гвардейцев стоявших по сторонам схватили её за руки и удержали на месте.

— Увести её, — дал команду Ланарис, сделав жест рукой, после чего он повернулся, подошёл к лестнице и стал подниматься вверх, вслед за ним пошёл и капитан.

— Но там же люди, мирные люди там город, — срывающимся голосом прокричала Селеция пытаясь вырвать из рук солдат.

— Разумеется, — спокойным голосом ответил Вишницкий, стоя у нижних ступеней и поправляя фуражку. — Стали бы мы кидаться бомбами в чистое поле.

Тем временем три самолёта, шедшие до того в прикрытии Крейтерна, двинулись к реке, куда до того ушла командирская машина вслед за Валенродом. Пилоты ещё до конца не понимали, что произошло, и куда вдруг исчез самолёт Крейтерна, ибо в то, что его могли сбить, пилотам верилось с трудом.

Самолёты уже были над рекой, когда вдруг нечто появилось из-за облаков. Неизвестная машина быстро налетела на летевший справа самолёт, немного отстоявший от двух других. Противник зашёл сбоку и подошёл вплотную, пролетая выше всего на несколько метров. Крыло лавразийского самолёта, при взмахе ударило в корпус самолёта Валенрода, переломилось пополам, оставив лишь вмятину на обшивке. Подбитая машина закружилась и, описывая в воздухе огромную спираль, устремилась вниз.

Два других самолёта, летевшие стороной, резко развернулись, тем самым

оказавшись практически на одной линии, разве что один немного выше. Валенрод вывел самолёт им навстречу и тут же бросился к панели управления генераторами инфразвука, одной рукой всё ещё держа штурвал. Он резко дёрнул за рычаг, опередив всего на несколько секунд лавразийцев и вскоре одного из вражеских самолётов, потерявшего управление повело сначала в сторону, потом обратно, и он врезался прямо в хвост машине летевшей практически под ним. Две машины закружившись, полетели вниз в сторону прибрежных улиц приговорённого города.

Небесный эсминец всё ещё висевший над городским центром медленно стал подниматься, приближаясь плотной стене облаков и вскоре начал постепенно исчезать в ней. Повстанцы на улицах города восприняли это как отступление и уже начали праздновать победу.

Из своих домов высыпали жители города и присоединились к празднику, встречая повстанцев как освободителей. Бойцы ополчения входили в оставленную лавразийцами резиденцию правительства. Повсюду срывали республиканские штандарты с домов, где-то уже играла музыка, и даже начинались танцы, как это положено после войны.

Лавразийские войска уже покинули город и на холмах к западу уже развёртывали лагерь и лазареты. Длинная колонна солдат в чёрных мундирах, угрюмо поднималась по склону холма. Многие были ранены, некоторых несли на носилках, других тащили на себе их товарищи. Один из молодых гвардейцев придерживая висевший за плечом генератор, поднялся на крутой склон холма сбоку от дороги и, встав вполоборота, стал смотреть, колонну солдат, бредущую по дороге вверх по склону и проходящую мимо. И на лежащий вдали оставленный ими город, и на эсминец, поднимавшийся к самым облакам. Но в отличие от повстанцев гвардеец прекрасно осознавал, для чего это делается.

А в это время за облаками на эсминце уже всё было готово к нанесению решающего удара по ничего не подозревающим мятежникам.

— Лучевая бомба приготовлена, ваше величество, — отрапортовал солдат, сидевший впереди у приборной доски, внимательно смотря на показания приборов. — В бомбовом отсеке ждут ваших приказаний.

Ланарис медленно поднялся со своего места и встал, опершись рукой на поручень, еле держась на ногах. Тяжёлая потеря крови давала о себе знать. Свободную руку он поднял, готовясь отдать приказ:

— Во имя нашего рода … — начал, было, император, но вдруг замолчал.

На капитанском мостике повисла тишина, все офицеры и матросы, оторвавшись от приборов, повернулись и пристально смотрели на своего вождя.

— Ваше величество, — как будто желая разбудить Ланариса, произнёс капитан, стоявший рядом с ним, ровно держа спину, сцепив позади руки, и повернув голову смотря на его величество взглядом, призывающим к хоть какому-нибудь действию.

Император выпрямился, его взгляд перестал быть потерянным и вновь приобрёл ту серьёзность, можно даже сказать суровость, которая была в нём до этого практически постоянно.