Антиутопия

Я ловлю снова и снова мотивы нот, знакомую или нет мне музыку по радио; я ловлю мое настроение. И вот, словив его, я понимаю, насколько эта музыка схожа с моим внутренним состоянием. Слушаю недолго. Выключаю. Потом заново включаю. И так повторяется много раз в течение длительного

промежутка времени.

Сижу в туалете. Три голубые стены кафельной плитки и четвертая — дверь так же голубого цвета. Чувствую себя как в аквариуме. Я на глубине, на самом дне. Нет, это всего лишь голубые стены туалета!

Я делаю все движения машинально. Скоро и память, и мысли станут машинальными, пока и вовсе не исчезнут.

Вся история переписана: от начала и до конца, которого еще мы не знаем, но он уже есть.

Одна пилюля, и вы сыты. Не нужно изысканных яств, вы можете и не быть великим шеф-поваром или гурманом. У вас остался один лишь выбор цвета — цвета пилюль: синие, красные, белые, зеленые, коричневые — какая на этот раз? Итог один, цвет не имеет значения.

Улицы. Все аккуратно, все в щепетильной гармонии и никакого хауса: травинка к травинке, дерево к дереву — сверхрасчет, все просчитано до миллиметра.

Магазины. Красочные вывески: сантехника, кухни, сантехника, кухни… и все? Может, хоть где-нибудь затесался магазинчик с элитными сортами чая или магазин с игрушками? Нет. Самая верная игрушка для ребенка — это робот, запрограммированный так, как и все остальные. Он — «программа развития». Развивает так, как задумано. Машина, выращивающая шаблонных детей снова и снова…

Нам нет необходимости покупать что-то для души. Да и что такое душа? Зачем душа, когда есть унитаз серии № DS32 или когда есть безукоризненная голубая плитка? Все красиво до тошноты. Красиво одинаково.

Желание перескочить строчку, страницу, посмотреть в конец книги, чтобы узнать, что же дальше, хочется удовлетворить свое любопытство, хочется скорее прочесть всю книгу целиком, проглотить ее. Сейчас такое желание

необоснованное, вы можете перескочить и через десять листов, и будет ощущение, что смысл не меняется, что мы не потеряли ничего, содержание — отшлифованные значки, красиво напечатанные, также щепетильно гармонично выстроенные, как и деревья, кустарники в скверах и парках.

Мы перестали болеть. Но это ли было счастьем? Мы перестали чувствовать и заботиться друг о друге.

Любовь стала просто словом без смысла и содержания: всего несколько движений взад и вперед — и вы уже влюблены. Вот что такое истинная любовь, а чувства не важны, их попросту нет. Они притуплены, прибиты, как пыль после дождя на тротуаре. Все, что мы чувствуем, это химические процессы, рефлексы, инстинкты.

Небо навсегда сделали ярко-голубым. Но мы не замечаем его красоты. Это обыденность. Мы не замечаем солнца, дождя, который стал механическим занятием специальных служб по орошению всей земной поверхности.

Мы все одинаково прекрасны: плоские загорелые животы, ни грамма жира, все в точности рассчитано диетами и хирургами; у нас румяные щеки, белые зубы, голубые глаза. Раньше все были разными. Теперь цвет глаз и тот один: либо от природы, либо с помощью линз. Голубой цвет — цвет чистоты и вечной красоты. Мы прекрасные чисто-голубые существа.

Как мы живем? Мы существуем. Но все искренно уверены в своем счастье и благополучии.

Я — один из тех, кто восстал против всех. Я нашел единомышленников и образовал группу ополчения. Нас немного, но мы сильнее миллионов. Свои меня называют правдоголиком, а чужие — инородным. Я в розыске, как и все те, кто со мной. Я знаю, найдутся еще люди, которые примкнут к нам и будут бороться за настоящую жизнь, где не механически дышат и говорят, а где чувствуют, созерцают и думают.

Я не могу ничего изменить, однако я изменил себя. Я начал с себя. Это и есть будущее. Это и есть изменение.