Анубис
Шрифт:
— Свет! — взревел Грейвс. — Могенс, добавь свету!
Он прыгнул боком через каменную плиту, служившую им заслоном, Том тоже был на пути туда, где на земле свились в клубок тень бушующего упыря и хитросплетения канатов.
Могенс судорожно схватил лампу, оставленную Грейвсом, и поднял ее к глазам, чтобы повернуть фитиль. Но и тогда света не добавилось настолько, чтобы видеть все происходящее в подробностях. Уголком глаза он заметил, как Грейвс и Том, почти одновременно достигнув упыря, с отчаянной храбростью бросились на него. Могенс сделал шаг вперед и снова остановился. Он видел, как Грейвс и его юный подручный сражаются с монстром, но не мог шевельнуться. Его
— Да помоги же, Могенс! — крикнул Грейвс. — Одним нам не справиться!
Могенс сделал еще шаг. Сердце бешено колотилось. Страх разливался по жилам тягучей смолой. Все движения казались гротескно замедленными. Он хотел помочь Грейвсу, но паника взорвалась столпом пламени в его мозгу, он хотел только одного: прочь! Еще никогда не испытывал он такого страха.
— Могенс, ради всего святого! — взревел Грейвс.
Тут крикнул и Том:
— Профессор!
Призыв Тома, не Грейвса, вывел Могенса из ступора. Страх немного отступил, а сердцебиение, наоборот, усилилось. Но оставить Тома в беде — это было еще мучительнее.
С криком, выносящим из его легких страх, он бросился на помощь и… растянулся во весь свой рост, запутавшись ногой в веревках, повсюду накрученных Томом. Инстинктивно он заслонил лицо руками и этим немного смягчил удар при падении, так что, можно сказать, остался почти невредим. Тем не менее пришлось полежать, прежде чем растаяли круги перед глазами, а когда поднялся на ноги, увидел, что противоестественное сражение перед ним приняло драматичный оборот. Несмотря на то что Том и Грейвс превосходили численностью, а упырь бился в веревках, одной тяжести которых хватило бы, чтобы обезвредить противника, они проигрывали битву. Упырь тем временем поднялся на четвереньки и с остервенением брыкался и кусался. Толстенные канаты сети пока что защищали Грейвса и Тома от зубов и когтей чудовища, однако сил повалить его на пол им не хватало. Том опрокинулся на спину и изо всех сил пытался еще крепче связать монстра, но с таким же успехом он мог вступить в противоборство с разъяренным медведем гризли голыми руками. Он выглядел почти комично.
— Да помоги нам, черт тебя побери! — прохрипел Грейвс. — Надо уложить эту тварь!
Могенс понятия не имел, какой это дало бы эффект, но повиновался командному тону Грейвса. Грейвс делал что-то, что поначалу показалось Могенсу столь же бессмысленным, как и глупое барахтанье Тома: он взял разбег и всем телом обрушился на бестию. Упырь взвыл и попытался схватить его. Однако сеть против горилл и на этот раз защитила Грейвса от острых зубов. И все-таки Могенс явственно услышал звук треснувшей ткани. На губах Грейвса застыл едва подавляемый стон, когда он откатился назад.
— Джонатан, ради Бога, ты не ранен? — воскликнул Могенс.
Грейвс ответил не сразу. Вначале он осмотрел себя, скосив глаза. Клыки упыря рассекли его куртку, а с ней и рубашку, словно острым лезвием, но кожа под ними осталась невредимой.
— Быстрее, — крикнул Том. — Я больше не могу его удерживать!
И действительно, упырь уже поднялся на полусогнутые. Его мелющие челюсти с торчащими клыками и капающей слюной снова и снова вгрызались в веревки, и было делом лишь нескольких секунд, когда он, стряхнув Тома, приложит все силы, чтобы выпутаться из ловушки.
На этот раз они попробовали навалиться все втроем. Упырь заревел и бешено замолотил лапищами, но их совместный натиск — особенно яростный со стороны Тома — оказался даже для него непреодолим. Чудище завалилось на бок, правда, погребая под собой разметавшиеся локоны Тома, а Могенс и Грейвс воспользовались случаем, чтобы в лихорадочном темпе опутать
Грейвс, тяжело дыша, встал на ноги и отступил на шаг.
— Все целы? — устало спросил он.
Могенс пожал плечами — единственное, на что он был сейчас способен. Он принял на себя основную массу тычков и ударов и подумал, что завтра не одно бедро будет представлять собой сплошной синяк. Но серьезных ранений вроде бы не было.
Том, похоже, тоже отделался только испугом. А единственным уроном Грейвса были его располосованные куртка и рубашка.
— Вот и хорошо, — Грейвс изобразил улыбку. — Тогда давайте засунем его в ящик. Да побыстрее.
Хоть монстр и был надежно упакован и, можно сказать, обезврежен, Могенсу стоило немалого мужества снова приблизиться к нему и помочь Грейвсу и Тому. И не только мужества, но и неожиданно много сил. Даже если вычесть невероятную тяжесть канатов, упырь все равно весил вдвое больше того, чем должен бы — ведь величиной он был со среднерослого человека, и хоть могуч, но не так уж массивен, чтобы столько весить.
И все же он был так тяжел, что даже втроем им едва удавалось его, спеленутого по рукам и ногам, поднять. К тому же дополнительные сложности им создавало то, что монстр, урча и плюясь, извивался и бросался из стороны в сторону. Могенс заработал еще пару синяков, а Том получил такой пинок в живот, что взвыл от боли. Но в конце концов им удалось затащить его в деревянный гроб. И пока Том и Могенс по указанию Грейвса прижимали упыря, сам Грейвс, натужно пыхтя, сковывал левое запястье бестии кандалами, привинченными к внутренней стороне ящика. Его сил хватило еще и на то, чтобы сделать то же и с правой рукой монстра, но потом он обессиленно опустился на пол и уронил голову на грудь. Том предоставил Могенсу одному сдерживать чудовище, а сам перенял у Грейвса неблагодарное занятие фиксировать остальные конечности упыря железными кольцами. Из носа у него текла кровь, и, когда он наконец закончил, так же тяжело дыша, опустился рядом с Грейвсом. У него не осталось даже сил поднять руку и вытереть кровь.
Наконец, и Могенс соскользнул с груди упыря. И хотя тот к этому времени был связан и скован, он так дергался, что, упершись плечами и затылком в стенки, подтолкнул гроб, в котором находился, к стоящему по соседству пустому ящику. Удар оказался так силен, что крышка второго ящика с треском захлопнулась, и по темной зале прокатился грохот пушечного выстрела.
— Мы сделали это, Могенс, — выдавил из себя Грейвс, с усилием хватая воздух, так что Могенс вообще едва его понял. И все-таки удовлетворение в его голосе явственно слышалось. — Верится с трудом, но мы это сделали. Ты понимаешь, что это значит?
— Да, — Могенсу тоже не хватало воздуха. — Это значит, что завтра утром я вряд ли смогу шевельнуться. — Гримаса боли исказила его лицо, все тело ныло, а в ушах еще стоял пушечный выстрел, с каким захлопнулась крышка.
— Мы сделали это, — словно не веря самому себе, повторил Грейвс. — И это оказалось легче, чем я думал.
— Легче? — не понял Могенс.
Будто в подтверждение его недоумения, Грейвс попытался подняться и снова упал, с трудом переводя дыхание. Тем не менее, когда оно немного восстановилось, он продолжил: