Анук, mon amour...
Шрифт:
– Верю вам на слово.
– Второй флакон оказался еще занятнее. Он не просто стеклянный – темное стекло вправлено в довольно прочную пластмассу серебристого цвета. Что-то вроде миниатюрной ажурной арки… С какого моста прыгнул в воду художник? Ронни… Ронни Бэрд…
– Не помню точно. Кажется, мост Аустерлиц.
– Черт… Ну конечно. Я прямо вижу их перед собой… Это не арка. Не совсем арка. Это арочный пролет моста. Похожий на настоящий, только гораздо меньшего масштаба. А внутрь он поместил
– Вы как-то странно возбудились, Бланшар…
– Ги заказывал флаконы на стекольном заводе Баккара. Их изготовляли по уже готовым эскизам – он сам разрабатывал дизайн флаконов. Он разработал дизайн флаконов ко всем своим духам, кроме первых…
– Ну и что?
– Сначала улитка. Я давно над этим думаю… А теперь еще и мост. Это как-то связано со всеми смертями…
– Если и так, стоит ли нервничать? Все имеет разумное объяснение. Даже если предположить, что вы правы, что это доказывает? Ги видел, как Руфус вытаскивал изо рта мертвой женщины улиток – почему бы это не запечатлеть? Почему бы не запечатлеть пролет моста, с которого сорвался вниз его приятель?
– Вы же говорили – они едва знакомы.
– Но Ронни сделал для Ги кое-какую работу.
– Почему он стал так популярен?
– Ронни?
– Ги Кутарба. Я пытался разобраться…
– Не проще ли поговорить об этом с ним самим?
– Кто выпускает эту чертову парфюмерию?
– Не проще ли поговорить об этом со специалистами? Могу подкинуть вам пару нужных адресов…
– Я хочу поговорить с вами. Вы ведь давно вертитесь в этих кругах…
– Все ведущие дизайнеры выпускают духи. У каждого мало-мальски раскрученного модного дома есть несколько побочных производств. Обувь, аксессуары, парфюмерия… Имена выгодно продавать…
– И все?
– Отдельные знаменитые безумцы иногда ввязываются в подобную историю… Из тех, кто легко может заставить стотысячную толпу идиотов одновременно снять носок с правой ноги.
– «Сават и Мустаки» относится к таким раскрученным модным домам?
– «Сават и Мустаки» имеет свою собственную клиентуру… «Не забывайте свои вещи в вагоне элегантности» – этот лозунг придумала Мари-Кристин, и кое-кому он пришелся по душе. Был и другой – «Ретро в дождливый вечер».
– И что это означает?
– Если отбросить никому не нужные метафоры – возврат к классике моды с незначительными вариациями.
– Какими именно?
– Ну, к примеру, вариации на тему: «Какой должна быть герл-фрэнд у шляпы Хамфри Богарта»…
– Какой?
Это просто пример, Бланшар. Я хотел сказать, что Мари-Кристин достаточно традиционна. Принципиально новые силуэты и модные провокации не являются ее сильной стороной.
– То есть звезд с неба она не хватает?
– Можно сказать и так. «Сават и Мустаки» –
– Ясно. У них ведь были трудности…
– Трудности – это еще мягко сказано. В последние несколько лет они подрастеряли клиентов. Классика – вещь полезная, но людям просто необходимо двигаться вперед.
– У них были трудности, а знаменитых безумцев не было, так?
–Да.
– Тогда как Ги удалось стать таким популярным? Как ему удалось завоевать рынок?
– Послушайте, Бланшар, вы действительно работаете в полиции?
– Вам еще раз показать удостоверение?.. Я действительно работаю в полиции.
– А ведете себя как нечесаный социолог. Как начинающий специалист по маркетингу из глубинки.
– Я хочу разобраться.
– В чем?
– В этом проклятом русском. В этом Ги Кутарба. Он мне как кость поперек горла.
– Разве он в чем-то обвиняется? Впервые об этом слышу.
– Он всегда оказывается неподалеку от места, где подванивает смертью.
– Мы все там иногда оказываемся, ну и что?
– Но он оказывается там с завидной периодичностью.
– Вы наскребли какие-то улики?
– Я наскреб кое-какие умозаключения.
– Умозаключения уже рассматриваются в суде в качестве улик? Не думал, что правосудие продвинулось так далеко.
– Как ему удалось завоевать рынок?
– Не знаю. Возможно, Мари-Кристин рискнула остатками капиталов «Сават и Мустаки». Вложилась в раскрутку.
– Разве она распоряжалась средствами?
– Средствами распоряжался Азиз Мустаки, насколько я знаю. Мари-Кристин могла убедить его в перспективности идей Ги. Она во многом могла его убедить.
– И этих денег хватило бы?
– Не знаю. Их хватило бы на производство, но на продвижение товара на рынок… Не знаю. Может быть, они взяли кредит.
– Я наводил справки. Фирма «Сават и Мустаки» не брала кредитов.
– Значит, Ги просто повезло.
– Ги был знаком с той умершей женщиной. С той, из которой вы сочинили свою Марианну. С той, на чье мертвое тело он просто смотрел. Как смотрят в окно.
– Надо же… Никогда бы не подумал.
– Вы считаете это нормальным?
– Я не знаю.
– Проще молчать и пить вино по понедельникам, да?
– Не давите на меня, Бланшар. У Ги могли быть причины, чтобы не афишировать свое знакомство…
– Какие? Ведь это же не я там стоял рядом с ним. В морге. Не я – фараон. Рядом с ним стояли вы – художник. Свободный от такого предрассудка, как нравственность. Воспевающий безнравственность.
– Ничего я не воспеваю…
– А предложить продать улиток, вынутых из трахеи человека, которого ты хорошо знал? Разве это не шикарный ход? Он ведь не мог вам не понравиться?