Анж Питу
Шрифт:
Мать, ничего не заподозрив, разделась и легла.
Впрочем, если бы даже бедная женщина что-то и заподозрила, это бы ничего не изменило. Ведь Катрин была на ферме законной хозяйкой!
Хозяйка же эта, войдя в свою комнату, не разделась и не легла.
Она
Часы на колокольне пробили половину одиннадцатого, затем без четверти одиннадцать.
Тогда она погасила лампу и спустилась в столовую.
Окна столовой выходили прямо на дорогу: девушка открыла одно из них и проворно спрыгнула на землю.
Окно она оставила открытым, чтобы таким же путем вернуться назад, и только притворила ставни.
Она быстро добежала до назначенного места и, прижав одну руку к пылающему лбу, а другую – к колотящемуся сердцу, тщетно пытаясь унять дрожь в ногах, принялась ждать.
Впрочем, ждать ей пришлось недолго. Вскоре из лесу донесся стук копыт.
Она сделала шаг вперед и увидела Изидора. Лакей держался поодаль.
Изидор, не спешиваясь, протянул Катрин руку, помог ей взобраться на круп своего коня, обнял ее и сказал:
– Катрин, вчера в Версале убили моего брата Жоржа; брат Оливье призывает меня к себе, я уезжаю, Катрин. Горестно всхлипнув, Катрин сжала виконта в объятиях.
– О! – застонала она, – если они убили вашего брата Жоржа, они убьют и вас.
– Катрин, что бы ни было, мой старший брат ждет меня. Вы ведь знаете, Катрин, как я люблю вас.
– О, останьтесь, останьтесь, – взмолилась Катрин, которая из всех слов Изидора поняла только одно:
– Но это мой долг, Катрин! Я обязан отомстить! Отомстить за брата Жоржа!
– О горе мне! – вскрикнула Катрин и, дрожа всем телом, не помня себя, припала к груди Изидора.
Слеза выкатилась из глаз виконта и капнула на шею девушке.
– О, – сказала она, – вы плачете, значит, вы меня любите.
– Да, Катрин, да, но брат, старший брат пишет мне:
«Приезжай!» Могу ли я ослушаться?
– Тогда поезжайте, – сказала Катрин, – я не держу вас.
– Последний поцелуй, Катрин.
– Прощайте!
И, поняв, что ничто не заставит Изидора ослушаться приказа старшего брата, девушка выскользнула из объятий возлюбленного, спрыгнула с коня и без сил упала на землю.
Изидор отвернулся, вздохнул, помедлил – но неумолимый приказ торопил его и, бросив прощальный взгляд на Катрин, он пустил коня галопом и умчался прочь.
Лакей последовал за ним.
Катрин даже не шевельнулась.
Почти в то же мгновение вдалеке показался какой-то мужчина; он шел к ферме со стороны Виллер-Котре и едва не наступил на распростертое поперек дороги бездыханное тело.
Потеряв равновесие, он упал и лишь тогда понял, кто перед ним.
– Катрин! – завопил он. – Катрин умерла! Вопль его был так страшен, что разбудил всех собак на ферме.
– Кто же, кто убил Катрин? – кричал он. Положив тело девушки к себе на колени, он склонился над ним, объятый ужасом и горем.