Аокигахара
Шрифт:
Со стороны это выглядело как минимум необычно. Хрупкая девушка в длинном плаще и с вещмешком за спиной командным голосом обрисовывает задачи двум сотням матёрых вояк. Сомневаюсь, что в той Японии хоть раз случалось что-то похожее. Впрочем, натуральных лисьих ушей над причёской и хвоста под плащом там тоже, скорее всего, никогда ни у кого не случалось. Хотя за это поручиться нельзя. Ну а откуда, скажите, японцы с Земли притащили в свой фольклор всех этих тануки и кицунэ?
– Кояма-доно, – Эйка снова обратилась к командиру отряда. – Сообщи, когда будете готовы. Ваше Величество, вместе с женой вставайте сразу за нами. Таро, ты… в порядке?
Голос кицунэ выдернул меня из размышлений
– Отлично! – Эйка обернулась, отошла от енота вправо метров на пять и, прокричав: «Пошли!» – шагнула в непроходимую чащу.
Дальше началось обещанное волшебство. Кусты, не вылезая из земли, разошлись в стороны и спрятались за деревья, следом за ними уползли лианы и корявые корни.
– Пошли! – за спиной продублировал команду Кояма, и строй, лязгая железом доспехов, двинулся в освободившийся проход.
Как Эйка и говорила, весь путь через этот странный лес длился около часа, и это был не самый веселый час в жизни самураев сопровождения. Дело в том, что расступившиеся заросли находились в постоянном движении. Всю дорогу там что-то трещало, скрипело и ухало. Создавалось впечатление, что наш отряд идёт по бездонной глотке какого-то монстра. При этом земля была рыхлая, гэта проваливались в неё до подошвы, а в довесок ко всему вокруг нас роились целые тучи каких-то мелких жуков.
Впрочем, все хорошо, что хорошо заканчивается. В какой-то момент впереди показался просвет, лес закончился и отряд выбрался на широкую поляну с изумрудно-зелёной травой. Это осенью-то, ну да…
На другой стороне поляны в двух сотнях метров от нас сплошной стеной стояли высоченные голубые ели. Там, на Земле, я видел похожие деревья в парке Сокольники. Не такие, конечно, огромные, но теперь хоть стало понятно, почему этот лес называют Синим. В японском языке нет слова «голубой [13] », у них тут все синее. И летнее небо, и океан, и эти вот огромные елки…
– Это граница Аокигахары, – указав рукой вперёд, пояснила лисица. – Идём к ней!
Со стороны было заметно, что кицунэ нервничает. Иоши тоже выглядел немного растерянным, но оно и понятно. Они же больше тридцати лет не были дома. Как тут, скажите, не волноваться? Со мной другая история. Я не был дома четыре тысячи лет, поэтому ничего, кроме легкой грусти, испытывать не мог. Да и грусть эта непонятно о чем. Просто не помнил ничего – и не знал, на какую тему грустить.
13
Да, так и есть. Синий – ?; голубой – ?. По-русски слышится как «ао». Отсюда название: Аокигахара (яп. ????) – Равнина синих деревьев.
При приближении к границе Синего Леса стало очевидно, что просто так нас тут никто не пропустит. Ели стояли сплошной голубой стеной, которую окутывала полупрозрачная дымка, очень похожая на защитную магию.
– Близко к границе никто не подходит! – не доходя тридцати метров до еловой стены, Эйка остановилась и, повернув голову, нашла взглядом Иоши. В глазах кицунэ плескались боль и отчаяние. Енот тоже выглядел не лучше подруги. Поджав уши и оскалившись, с высунутым языком, он сейчас напоминал собаку, которую пинками выгнали со двора. Такими этих двоих я видел лишь пару раз за все прошедшее время. Только что ведь были нормальными…
– Что происходит?! – рявкнул я, переведя взгляд с тануки на кицунэ. – Что с вашими лицами? Кто-то там впереди умер?
– Нет… – Эйка посмотрела на меня и, опустив взгляд, прошептала: – Синий Лес для нас с Иоши закрыт.
– С чего вы это взяли? – хмыкнул я
– Как ты туда зайдёшь? – подняв на меня взгляд, бесцветным голосом поинтересовалась лисица.
– Да так и зайду, – я обвёл взглядом стену деревьев и зло усмехнулся. – Срублю пару ёлок, и проход откроется.
– Как ты можешь такое говорить?! – енот испуганно округлил глаза. – Это же священная граница твоего дома!
– Вот именно, – кивнул я. – Если кто-то не пускает меня домой, я вышибу дверь и зайду! Великое Древо меня позвало, и я к нему приду, чего бы это ни стоило!
Иоши хотел что-то сказать, но не успел. Внезапно налетевший ветер пахнул в лицо густым запахом хвои, земля под ногами дрогнула, и из стены деревьев, как Азазелло из зеркала, вышел деревянный гигант.
Внешне Кукуноти напоминал Грута из «Стражей галактики». Ростом – метра под три с половиной, с торчащими из тела побегами и длинными, до колен, шестипалыми лапами. Хранитель Границы, скрипя, прошёл в нашу сторону, остановился в десяти метрах напротив и, вперив в меня свой немигающий взгляд, пробасил:
– Не нужно ничего тут рубить! Ты слишком долго жил среди людей и отучился терпеть, хотя… сейчас, наверное, это тебе пригодится… Вам всем пригодится, – гигант повернул голову, посмотрел на ёкай и едва заметно кивнул. – Эйка и Иоши… С возвращением! Вижу, вы пришли не одни. Люди все-таки вспомнили о нас через четыре тысячи лет…
– Мне жаль, что так получилось, – воспользовавшись паузой, Нори шагнул вперёд и, задрав подбородок, встретился взглядом с богом. – Но мы пришли и готовы разделить свою судьбу с Аокигахарой! Как и клялись четыре тысячи лет назад!
– Лес услышал твои слова, Император, – в голосе Кукуноти мелькнули торжественные нотки. – Получи разрешение Совета Старейшин, и я перенесу твою армию в любую точку нашего дома. Я сказал! – Хранитель кивнул, показывая, что разговор закончен, и снова посмотрел на меня. – Теперь с тобой, Мунайто… Тебе я ничего говорить не могу. Кроме одного… Помни, самурай, что Синее Древо не умрет, если живы три его Великих Побега.
Произнеся это, гигант направился обратно к стене и, зайдя в нее, исчез вместе с десятком деревьев.
– Вперед! Быстро! – тут же выкрикнула лисица и первой направилась в появившийся проход.
Зайдя на территорию Синего Леса, наш отряд оказался на просторной лужайке, по краю которой тёк широкий прозрачный ручей. Стена деревьев исчезла вместе с проходом, вокруг шумел нормальный смешанный лес. В первый момент мне показалось, что я снова в Уссурийской тайге [14] . Кедры, лиственницы, орешник, прозрачный ручей с каменным дном… Интересно… И не потому ли на Земле я сам попросился во вторую командировку в тайгу и, находясь там, постоянно испытывал дежавю? Я ведь, несмотря ни на что, всегда оставался тем парнем, который родился в этом лесу. И словно не было четырёх тысяч лет забвения. Впрочем, все это лирика. Я снова дома! Со мной друзья и филактерия Нактиса! Мы дошли! И это последний этап!
14
Если кто-то не знает, в Уссурийском крае из деревьев и кустарников преобладают липа, клен, пробковое дерево, грецкий орех, маакия амурская, черешня, черемуха, яблоня, груша, ясень, дуб, вяз, береза, ольха, осина, кедр, лиственница, пихта, сосна, виноград, бересклет, крушина, таволга, малина, шиповник, бузина, калина, жимолость, лещина и др.