Апач
Шрифт:
– Парни собираются пересечь второе поле. Ты уверен, что в ирригационных каналах чисто?
– Насколько я вижу.
– Ничего нового?
– Нет, ничего.
– Окай. Я только посматриваю на часы чуток, ты знаешь?
– Хорошо - Саймон замолчал.
– Я осмотрю глубже посадки деревьев у дальнего восточного конца второго поля. Это единственное место, которое я еще пристально не осмотрел.
Это было не только здесь. Я никогда не чувствовал себя в безопасности в Зеленой зоне. Никто, ни единой минуты. Правильнее было бы назвать это Красной зоной. Это место принадлежало талибам, а
Мы предпочитали пустыню, которая покрывала остальную часть Гильменда. Там негде было укрыться, поэтому талибы предпочитали вести бои здесь. Британские силы вошли в Гильменд и его Зеленую зону два месяца назад. Только теперь мы хотя бы начали понимать, насколько жестким и мощным будет это сражение.
– У меня что-то есть - быстро сказал Саймон
Я потянул рукоять управления на себя примерно на сантиметр, что бы уменьшить скорость полета. Это облегчило бы для него удержание изображения, которое он хотел, на TADS.
– Думаю, у меня есть тело.
– Где, приятель?
– Северо-восточный угол второго поля. Прямо под деревьями. Оно холодное, но это определенно тело. Сейчас подсвечу лазером, для привязки к сетке.
Я радировал ротному командиру на земле, передав ему координаты и дав также словесные указания. Это сэкономило бы бесценное время.
Минутой позже, Саймон снова заговорил.
– Что-то есть на север от него.
Я знал что это такое.
– Я думаю, это второй. Десять метров на север от первого. Лежит под деревьями, в канаве, в тени. Также холодный, как и первый.
Мое сердце упало. Если второе тело не окажется мертвым талибом, то один убитый и один пропавший без вести, превращались в два убитых. Мы прибыли слишком поздно, что бы чем-нибудь им помочь.
Я снова связался с командиром "парас". Они уже взяли под охрану область вокруг первого тела, но один из его людей заметил второе и направлялся к нему.
Второе перекрестье в моем монокле показывало мне, куда именно Саймон навел TADS. Он сосредоточился на втором теле и не двигал уже добрых тридцать секунд. Мы не могли позволить себе сосредотачиваться на них, мы все еще должны были присматривать за парнями. Мертвые не могли быть угрозой. Угроза была где-то еще.
Я дал Саймону еще десять секунд. Он все еще продолжал наблюдать за телом. Это меня уже серьезно раздражало. Тело могло быть прекрасной приманкой для другой засады, но он мы не могли отыскать ее таким образом. Он должен был проверить вне линии посадок.
– Сай, кончай. Ты слишком пристально смотришь на тела, дружище. Присматривай за парнями.
– Там что-то неправильно.
– Чертовски неправильно, дружище - они мертвы. Бросай это дело.
– Нет, Эд, я не могу понять. Что-то не так с телами.
Я впервые посмотрел на экран TADS над моим правым коленом. Там полностью дублировалось то, что видел Саймон. Было трудно разглядеть детали на черно-белом изображении, но одно было сразу понятно - на телах парней не было никаких изменений цвета. Это могло означать лишь одно. Они были обнажены.
–
Оба мужчины лежали лицом вниз, их руки были опущены вниз и лежали по сторонам. Вы не падаете так, если поражены в бою. Пока мы продолжали кружить, Саймон улучшил картинку. Он увеличил масштаб. Он был прав. Многое было не так с этими телами. Очень многое. Я не хотел больше это видеть.
– Вы... гребанные... идиоты...
– выдохнул Саймон.
Несколько секунд спустя, командир десантников сделал это официально.
– Дикарь Пять Один, Вдова Семь Четыре. Подтверждаю, два погибших в бою. Мы их сейчас упакуем.
Талибы могли контролировать каждое их движение, поэтому десантники быстро вернулись на место посадки вертолетов с телами и "Чинуки" вернулись принять их на борт; снова под нашим чутким присмотром.
Пока мы летели обратно в Кэмп Бастион, Саймон и я пытались выяснить, что, черт возьми, пошло не так, как надо. Только немногие знали о рейде. Я понимал процедуру, но прямо сейчас это было по-настоящему обидным - настоящий обоюдоострый меч. В течение тридцати минут по первому зову мы могли прикрыть их несколькими "Апачами". Мы могли бы даже спасти этих парней.
Между нами царила тишина. Я знал, о чем думал Саймон, потому что я думал об том же самом. Были ли Паттерн или Бартлет еще живы, когда попали в руки талибов? Ради них, я молился, что бы не были. Если они были живы, весь ужас их последних минут был слишком невыносим, что бы думать об этом.
– Знаешь что, Эд?
– сказал в конечном счете Саймон - Если бы это был я, то знаю что бы сделал. Я бы не доставил этим ублюдкам такого удовольствия.
У меня была точно такая же мысль.
В том полете к лагерю Кэмп Бастион, я впервые понял, почему летному составу перестали выдавать золотые соверены. Вы не могли откупиться в этом месте. Этим людям не были нужны ваши деньги.
Конечно, у нас не было мысли, что это будет прогулкой в парке. Мы все знали, что моджахеды творили с попавшими к ним в плен советскими пилотами боевых вертолетов, мы все слышали ужасные рассказы. Да, наши "Апачи" были мощнее и современнее, но это не делало нас неуязвимыми. Сводки нашей разведки ежедневно напоминали нам, как сильно хотели талибы сбить один из наших вертолетов.
"Хвала Аллаху, я хочу что бы вы сбили Москита" - это можно было услышать в радиоперехватах командиров талибов с их подчиненными. Это было обозначением для нас: "Москиты". "Чинуки" они называли "Коровы".
Но до сегодняшнего дня, мы были уверены что то, что мы были хорошими парнями, нас спасало. Мы прибыли для задач восстановления и обеспечения безопасности, мы не вторгались в страну. Если бы нас сбили, мы были уверены, что так или иначе, но выйдем сухими из воды. Что-то вроде того, парни, сбитые на "Торнадо" над Ираком в первой войне с Саддамом в Персидском заливе; несколько месяцев в темной камере, затем традиционный обмен пленными на КПП "Чарли".
Теперь мы знали правду. Реальность нас куснула. Наш враг на юге Афганистана не признавал мандат, под которым мы действовали. Если бы они нас достали, то быстрая смерть была бы самым лучшим, на что мы могли надеяться.