Апланта

Якунин Александр Михайлович

– Зачем звал, Рафа? У меня столько дел! Свободной минуты нет, - говорит Натали.

Удивительно, но при своих данных Натали использует капризно-снисходительной тон красавицы. У нее явно завышенная самооценка. Это верный признак стервозного характера. Бедный Рафик! Он влюблен и потому ничего не замечает. С восторженным блеском в глазах дрожащим голосом он приглашает Натали в кино. "В кино, по крайней мере, тепло", - мысленно одобряю я. Несколько минут, показавшихся мне вечностью, Натали что-то вычисляет, прикидывает в уме и наконец дает согласие.

Одновременно с Рафиком у меня вырывается выдох облегчения.

– Натали, - говорит Рафик, - хочу представить своего друга. На днях он вернулся из армии.

– Очень приятно. Натали, - чинно представляется она.

Ответно представляюсь и выдаю фразу, приготовленную еще до визуального контакта с Натали, в которой выражается радость от знакомства и восхищение ее красотой.

Натали не дура и мне не верит. Зря я соврал про красоту. Недели не прошло, как я вернулся из армии, а уже весь изоврался. В очередной раз убеждаюсь - жизнь в армии честнее, чище и проще.

– Натали, мой друг хочет познакомиться с какой-нибудь девушкой, - говорит Рафик с пугающей откровенностью.
– У тебя есть кто-нибудь на примете?

Натали окидывает меня взглядом продавщицы, всучившей мне негреющую белую курточку с дурацким капюшоном.

– Нужно подумать.

Кажется, начинаю понимать, что Рафик нашел в Натали: он полюбил ее не за красоту, а за ум и рассудительность.

– Знаешь, Рафа, - собирая складки на лбу, произносит Натали, - пожалуй, познакомлю я твоего друга с Кулей.

– С кем, с кем? С Кулей?
– невольно вырывается у меня.

Под взглядом Натали поясняю свою реакцию:

– Куля - это что, имя или фамилия?

– Куля - это татарское имя, сокращенное, - тоном учителя говорит Натали и еще сильнее хмурит лоб.
– Вы имеете что-то против татарских девушек?

– Против татарских девушек я ничего не имею. Просто не знал, что бывают такие имена.

– Рафа, - спрашивает Натали, - ты помнишь Кулю?

– Помню ли я Кулю, у которой мы встречали прошлый Новый год?
– спрашивает Рафик, как бы подхватывая какую-то игру.
– Конечно, помню. Куля очень симпатичная и хорошая девушка.

Поскольку доверять вкусу Рафика у меня нет никаких оснований, то из его слов делаю вывод, что Куля наверняка еще менее привлекательна, чем даже подружка Рафика.

– Ну, будем звонить Куле?
– нетерпеливо спрашивает Натали.

В два голоса с Рафиком выдыхаем из себя остатки теплого воздуха:

– А как же!

Нам повезло. Куля, так же как и Натали, жила рядом. Ждать пришлось недолго. Во всем остальном подтвердились самые худшие опасения. Мало того, что по манере одеваться и в плане макияжа Куля оказалась точной копией Натали, но, ко всему, она еще меньше ростом и еще шире лицом. Под носом у нее большая черная родинка с жестким, как гвоздик, волоском посредине.

Холод ускоряет процедуру знакомства. Мы спешим в кинотеатр. Я готов заплатить за все билеты, но Рафик опережает меня и платит первым, но только за себя и Натали.

Мне ничего не остается, как взять билеты себе и Куле. В целом справедливо, но как-то уж очень расчетливо.

Во время сеанса Рафик с Натали не умолкают: выясняют отношения и, кажется, ссорятся. Мы с Кулей обмениваемся всего двумя фразами. Она поинтересовалась, не хочу ли я снять шапку?! Не понимаю почему, но я ответил категорическим отказом. Минут через десять она повторяет просьбу уже в другой, более жесткой форме.

– Не кажется ли вам, что находиться в помещении в головном уборе не совсем прилично?

На что с упорством идиота я отвечаю: - Плевать мне на приличия. Не хочу снимать шапку, и не буду.

Куля внимательно смотрит на меня и отворачивается. На этом наше общение заканчивается. Сидим, как два дурака, в то время как Рафик с Натали помирились и уже вовсю целуются. Напряжение с Кулей возникло из-за шапки. Однако снять ее не поднимается рука. Куля наверняка считает меня кретином. Смотрю на экран и ничего не вижу. В голову лезут всякие ненужные мысли типа "вокруг миллион девушек, и только одному мне досталась с волосатой родинкой под носом".

После фильма провожаю Кулю домой. Подходим к ее подъезду. Нужно прощаться. Лицо Кули, слабо освещенное лампой, кажется даже привлекательным. Вижу ее горящие глаза. Ощущаю легкое головокружение. Самое время целоваться. Останавливает вопрос Кули.

– Хочу посмотреть. Можно?

– Что посмотреть?
– не понимаю я.

– Что у вас под головным убором.

– Под шапкой?
– тяну я время.

– Под головным убором, - настаивает на своем, то есть проявляет характер, Куля.

– Смотрите, если хочется, - сдаюсь я и наклоняю голову.

Куля двумя руками приподнимает шапку и с возгласом "Все понятно!" бросает ее. Пока водружаю подарок отца на место, Куля успевает скрыться за дверью. Все! Свидание окончено! А я-то, дурак, губы раскатал для поцелуя! Обидно!

Остаток вечера и часть ночи я обдумываю свое дурацкое поведение в кинотеатре. К себе имею один вопрос: почему в кинотеатре я отказался снять шапку? Ответ один: я постеснялся своей лысины. Стесняться себя - последнее дело. Подобное не должно повториться.

Второй вопрос: почему Куля показалась мне симпатичной не сразу, а только в конце вечера? Ответ: у меня нет опыта общения с девушками. Ничего, опыт - дело наживное. С этой мыслью я засыпаю.

Звоню Куле. Ее телефон мне дал Рафик. Подходит сама Куля и, не давая вставить мне слова, кричит в трубку:

– Миш! Это ты, Миш? Ну, наконец-то! Где пропадал? Почему не звонил? Я чуть с ума не сошла! Миш, почему молчишь? Скажи хоть слово! Это ты, Миш? Ми...

Я вешаю трубку. С Кулей все ясно - у нее есть "Миш". Я ей не нужен. Ну и ладно, пусть этот "Миш" холит и лелеет волосок на Кулиной бородавке. Нисколько ему не завидую. Однако это не мешает испытывать легкие уколы ревности. Неужели я так плох, что даже такие, как Куля, не желают со мной общаться?