Апофеоз
Шрифт:
Дождь хлестал, как одержимый. Искатели Криабала промокли почти мгновенно. Имрата шагала, вовсе не замечая непогоды, а Мерзопак поднял трость, и на ее конце распахнулся искрящийся зонт.
Остальные же кутались в плащи, которые наколдовал Фырдуз. В Рваном Криабале не было заклинаний против непогоды, зато было – чтобы сотворить одежду.
Джиданна сразу открыла ларец Миллиона Мошек. Дождь прибивал их к земле, но будучи все же не простыми мошками, а чародейными, они каждый раз вспархивали. Волшебница вошла с ними в унисон и велела разлететься как можно шире. На весь остров не хватит
Остается надеяться, что Апофеоз не замаскирован и... и вообще опознаваем. Джиданна видела инкарны малых чакровзрывателей, но то малых. Большой может выглядеть совсем иначе. Его инкарны или хотя бы рисунка не существует в природе, а видеть его из ныне живущих если кто и видел, то разве что Антикатисто.
Танзен шагал в форме №93. Огромного сероликого драуга. Оригинал при жизни был опасным магиозом, массовым убийцей, и после смерти какое-то время продолжал в том же духе. Но потом его схватили, угомонили и поместили в отдел нежити матричного зоопарка Клеверного Ансамбля. Он там весьма популярен – по меньшей мере сотня метаморфов держит его в копилке образов.
На острове Вечной Ночи форма №93 – одна из самых полезных. В ней не холодно, ноги не устают, а нежить не трогает, принимая за своего. Танзен не стал ходячим мертвецом по-настоящему, но частичные его свойства приобрел.
Кое в чем даже излишне, пожалуй. Думается труднее, мысли в голове какие-то вязкие, тягучие. И спутники вызывают смешанные чувства, кажутся противоестественно аппетитными. Особенно упитанный жрец и пухленькая волшебница.
Но пока Танзен помнит, что на самом деле он не драуг, кровожадность можно сдерживать. Главное – не слишком погружаться в принятую форму, соблюдать баланс между рефлексами временного тела и памятью настоящей личности.
Рефлексы дернули Танзена в сторону. Ноздрей коснулся запах тлена и разложения, смешанный с колдовской скверной. Невкусный запах, но не отталкивающий. Так для нежити пахнет другая нежить... упырь!..
И довольно свежий. Он выпрыгнул из-за дерева – черного, корявого дерева, как будто расставившего лапы-ветви. На почти не поврежденном еще лице сверкнули удлинившиеся клыки – тварь прыгнула к Дрекозиусу... и была перехвачена когтистой лапищей. Танзену почти пришлось заставить себя это сделать – мертвые мозги драуга бубнили, что в этом нет смысла, упыри несъедобны, лучше схватить его добычу...
Но воля Танзена была сильнее. Он с силой отшвырнул упыря – и того накрыло вспышкой. Массено сорвал повязку, полыхнув светом из пустых глазниц. Не успев коснуться земли, подлетевший мертвяк рассыпался пеплом.
Однако за этим поперли другие. Похоже, где-то там у них было гнездо – и они вылезли на запах живых. Не все такие же свежие и шустрые, как самый первый, по большей части уже старые, полусгнившие и едва ползающие – но их оказалось два с лишним десятка. Глаза горели алым, а зубы часто клацали.
Имрата взмахнула было мечом... но ее вмешательство не понадобилось. Массено просто водил головой – и очищающий свет обращал упырей в пепел. Ни один не подошел и близко.
Непонятно, откуда они вообще взялись здесь в таком количестве. Нежить
Но разгадывать эту загадку нет времени. Да и заинтересовала она по-настоящему только Танзена. Агент Кустодиана взял на заметку по возвращении навести справки, узнать об острове Вечной Ночи побольше.
Вот Массено и дела не было до того, откуда эта нежить взялась. Солнечный монах шествовал, зажав повязку в ладони – и мертвецы сгорали, как мотыльки в костре. Фырдуз, Плацента и Дрекозиус старались не отстать от него ни на шаг, и только Мектиг да Имрата не боялись идти отдельно.
Что же до вехота, то он словно всегда тут и был. Лениво катился, превратившись в карету – черную, жуткую карету, запряженную двумя слепыми лошадьми. Те иногда забывали переступать ногами и просто парили над дорогой.
А еще, конечно, лорд Мерзопак. Этот почти сразу сошел с тропы, протоптанной неизвестно кем и неизвестно когда. Сначала скрылся в чаще, потом там что-то сверкнуло, и он выбежал, преследуемый клубящимся духом и тремя шишковатыми уродами... но тут же бросился обратно, подскочил на своей трости, как кузнечик, и пробил одному уроду голову.
Крохотный лысый старичок двигался с непостижимой скоростью. Он стремительно исчезал, уходил в Тень, тут же снова появлялся – и разил, разил своей тростью. За ним никто не успевал, и очень скоро все просто перестали обращать на него внимание. Главное, что он тоже расчищал путь, убирал с дороги какую-то часть нечисти.
А нечисти стало уже столько, что не сосчитать. Она появлялась словно из ниоткуда, перла волнами и все сильнее множилась. Пока что никто не мог устоять перед взглядом Массено, но он уже не успевал вертеть головой. На левом фланге рубил секирой Мектиг, на правом махала мечом Имрата. Клинок Кузнеца Титанов выпускал вспышку за вспышкой, рассекал тварей десятками, но те не убывали.
– Они возрождаются, - вдруг сказала Джиданна, напряженно глядя в одну точку. – Это одни и те же.
– Вы тоже заметили, мэтресс? – посмотрел на нее Танзен. – Это не просто гнездо упырей. Здесь поблизости кто-то засел.
– Антикатисто? – предположила Джиданна.
– В некромантии он замечен не был. Да и к чему ему пытаться завалить нас нежитью, когда он может просто накрыть нас и мгновенно уничтожить? Нет, это кто-то сторонний. Какой-нибудь магиоз или демон. Видимо, мы рядом с его логовом, и он старается нас отогнать.
Слушая разговор волшебников, Дрекозиус напряженно размышлял. Солнцегляд все так же полыхал божественным светом, титаны не знают усталости, да и Мектиг казался неутомимым големом, но сколько еще так может продолжаться? Они почти перестали продвигаться вперед – а ведь неизвестно даже, верное ли это направление! Надеяться приходится только на Джиданну и Миллион Мошек – иным способом Апофеоз не сыскать.