Апофеоз
Шрифт:
И через шестнадцать лет после победы Абраксол умер. Значит, пришло время назвать четвертого Колдующего Императора.
В отличие от Хоризакула, Абраксол не скончался бездетным. У него четверо живых сыновей, и было бы логичным завтра же короновать Оккура, самого старшего.
Да, это было бы логичным... в какой-нибудь другой империи. Сейчас, стоя у врат усыпальницы, Оккур произносил речь над гробом – а Камильф смотрел и думал, насколько цесаревич уступает своим великим предкам.
Сейчас двести пятьдесят шестой год Империи. Два с половиной столетия Парифат был
И прежде все было очень просто. Умер Бриар – на трон взошел его старший сын, Хоризакул. Он был прямым потомком Бриара и величайшим волшебником в мире. Умер Хоризакул – на трон взошел его старший племянник, Абраксол. Он тоже был прямым потомком Бриара и величайшим волшебником в мире.
Но теперь... теперь все несколько сложнее. Старший сын Абраксола и первый из прямых потомков Бриара – Оккур... но он не величайший волшебник в мире. Он вообще очень слабый волшебник. Малоодаренный. Почти немогущий. Возвести его на трон, назвать четвертым Колдующим Императором... это будет насмешкой над наследием Бриара.
Камильф Хладнокровный не знал, как поступить. Он уже двести лет занимал должность первого советника. Служил трем императорам. Остальные советники регулярно сменялись, передавая преемникам должность и символизирующий ее Криабал, но Камильф оставался по правую руку государя. Вместе с Хоризакулом, а потом Абраксолом он управлял страной и хранил печати Черного Криабала.
Императорский совет собрался в тот же день. К усыпальнице Колдующих Императоров все еще тянулась очередь, над городами висели траурные знамена, а в малом зале сидели семь индивидов и решали вопрос престолонаследия.
Он давно назревал. Давно висел в воздухе. Цесаревич Оккур и сам понимал, насколько шатка его позиция, а потому терпеливо ждал сейчас решения советников. Будь он хоть малость более одаренным – мог бы просто провозгласить себя новым императором, короноваться самостоятельно, как сделал когда-то его дед.
Но ему просто нечем будет это подкрепить. Парифат слишком привык, что на троне восседает богоравное существо. Всемогущий волшебник, способный движением пальца перемещать горы. Они верят в Колдующего Императора, и поэтому верят в империю.
Если же трон займет посредственность... все может рухнуть.
Жаль, что Абраксол не изрек последней воли. Когда он начал сдавать, Камильф исподволь намекал ему, что стоит назвать наследника. Но император, видимо, и сам находился в таких же сомнениях, а потому уходил от ответа. А Камильф не слишком настаивал, поскольку считал, что времени еще достаточно. Возможно, еще целые десятилетия.
Он думал так до самого последнего дня.
– Давайте все-таки спросим самого Абраксола, - предложил астральный советник. – Я уверен, он откликнется, если его призвать.
– Если бы он знал ответ, он дал бы его еще при жизни, - мотнул головой социальный советник. – А его воля более силы не имеет.
– И он не явится, - сухо изрек Камильф. – Бриар не являлся. Хоризакул не являлся. Их пытались призывать многие.
– Возможно, явились бы, если бы Абраксол применил заклинание
– Я бы тоже не являлась, если бы меня призывали по сто раз на дню, - фыркнула погодная советница. – Каждый доморощенный духоводитель, каждый студент и скучающая домохозяйка от нечего делать пытается призвать дух Колдующего Императора. Конечно, они молчат.
– А я вообще не понимаю индивидов, которые призывают знаменитостей, - сказала природная советница. – Одно дело – вызвать дедушку на день рождения внука, и другое – взывать к Каху Цитраелю или принцу Хасталладару. Даже если призовешь – что ты им скажешь? Вы же не бегаете за живыми знаменитостями – так зачем дергать покойных?
– Многие бегают и за живыми, - заметила погодная советница. – Вы представляете, вчера я портировалась на Зивею, и там...
– Давайте не отвлекаться! – перебил военный советник. – Я предлагаю вернуться к тому, о чем я говорил вчера. Сын и внук Бриара были великими не потому, что они были сыном и внуком Бриара. Бриар не был чьим-то сыном или внуком. Кто были его родители, не напомните?..
– Его отец был каменотесом, а мать – прачкой, - бесстрастно произнес Камильф. – Причем рабами. Сам Бриар тоже был рабом вплоть до десятилетнего возраста. Мы знаем. Все знают. Это не тайна.
– Вот именно. Какое значение имеет происхождение? Бриар был величайшим волшебником, так?.. Хоризакул был величайшим волшебником, так?.. Абраксол...
– Мы поняли! – перебила погодная советница. Она сердилась на военного, что не дал рассказать историю. – Ты хочешь возвести на престол величайшего волшебника.
– Ну... да...
– Хорошо. Только скажи для начала – а кто он? Кого конкретно ты имеешь в виду?
– Арикед, я бы сказал, - проскрипел финансовый советник. – Он же в прошлом году выиграл тот турнир, нет?.. И в позапрошлом...
– Только потому, что Майяни в турнирах не участвует, - возразил астральный советник. – Я бьюсь об заклад, что он на голову выше Арикеда.
Советники зашумели. Арикеда Черного и Майно Майяни знали все. Эти двое – величайшие волшебники Парифата, спорить невозможно. Оба вполне могли бы на равных говорить с Абраксолом и даже Хоризакулом.
Не с Бриаром, правда. Бриару Всемогущему равных не было. Сам он частенько повторял, что сын его уже догнал и вот-вот перегонит... но все понимали, что это говорит отцовская гордость. На самом деле даже Хоризакул уступал Бриару довольно заметно.
Майно Майяни – человек пожилой. Ему триста семьдесят лет, он был великим чародеем еще во времена республики. Стал одним из первых Золотых Магов, хотя и оставил орден еще до инцидента на площади Философов. Известен, как волшебник, для которого нет невозможного. Владеет чуть ли не всеми заклинаниями на свете. Однако политикой совершенно не интересуется, всецело посвятив себя теоретической магии и преподаванию. Майяни возглавляет крупнейшую школу Искусства, и попасть туда мечтают чуть ли не все дети.