Апофеоз
Шрифт:
Из комнаты раздался шум борьбы, крики боли, я видел, как выпустил несколько стрел Ванорз, со стороны это выглядело очень эффектно. Через пару минут из сторожки показался Гильт, в руках у него были браслеты. Я вытянул руки перед собой, и он защёлкнул их на запястьях охранника, повторившего моё движение. Я отменил заклинание, а дварф сорвал с мужика ошейник и предложил ему свободу, однако в ответ получил лишь изощрённые ругательства.
Строение коридоров в этой секции немного отличалось, но Гильт быстро разыскал пустую камеру и запер там охранника. Его напарника не удалось взять живым. Даже несмотря на своё расслабленное
Прямо от сторожки коридор раздваивался, и если по левую сторону шли такие же камеры, как и у мужчин, то в правом коридоре камер было меньше и они разительно отличались от остальных: в каждой из них были удобные застеленные кровати, на полу лежали ковры, а стены были задрапированы разноцветными шторами, клозет тоже отделялся от остальной камеры шторой.
И пленницы в разных коридорах тоже отличались друг от друга. Если в камерах левого коридора находились измотанные и перепуганные девушки в рваных одеждах, то справа пленницы выглядели ухоженными и носили вызывающие наряды, чем-то напомнившие мне восточный стиль обилием полупрозрачного шёлка и парчи.
Из левого коридора мы освободили 15 девушек, или, точнее сказать, девочек, потому что некоторым из них я бы не дал и 10 лет, а также 8 женщин, тоже юных и очень красивых, но хотя бы не выглядевших совсем детьми. От освобождения не отказался никто. Уже пришедший в себя мужик отыскал свою Руз и наконец-то разрыдался, но быстро взял себя в руки.
А вот с правым коридором дело оказалось сложнее. Тут тоже было порядка 20 женщин, по 3–4 в камере, и почти все отказались бежать. Некоторые отвечали нам с вызовом, другие просто молча опускали глаза… больше всего меня поразила одна необыкновенно симпатичная малышка, отказавшаяся с абсолютным спокойствием и уверенностью в честных и открытых глазах.
Всего решились пойти с нами лишь трое, товарки провожали их с жалостью и затаённым презрением в глазах. А ещё одна тоже удивила: едва я начал уже привычно объяснять ситуацию, она, недослушав, сорвала с себя ошейник и, отпихнув меня в сторону, вышла из камеры, на ходу срывая с себя элементы одежды.
Вернувшись к сторожке после обхода камер, я застал её натягивающей на себя кольчугу, а Ванорз рассказал мне восторженным шёпотом, что добралась она сюда уже практически голой и без всякого смущения начала облачаться по-военному, причём сапоги она запросто стянула с трупа охранника.
Мечей здесь было только два, как и кольчужных рубашек со щитами, зато копий больше десятка. Женщина натянула на себя кольчугу, умелым движением подобрала щит, а вот вместо меча взяла копьё, покопавшись в стойке и выбрав себе понравившееся с видом знатока. Отец Руз надел вторую кольчугу и взял в охапку ворох копий, проигнорировав мечи, которые так и остались торчать в стойке.
— Крестьяне к мечу не привычны, — озвучил свои мысли Гильт.
— Я могу и мечом, — с вызовом в голосе откликнулась женщина. — Но с копьём я принесу больше пользы. Как вы собираетесь выбираться?
— Пойдём, — позвал я, — расскажу по дороге.
То обстоятельство, что от развилки
Глава 2
Воинственная женщина назвалась Хельгой, и план добраться до портального круга вроде бы показался ей осуществимым. Пока я в общих чертах рассказывал ей о нас, она смотрела на меня без страха и отвращения, мне даже показалось, что где-то в глубине её глаз проскальзывало уважение. Однако и сомнения ярко выражались на её красиво очерченном лице… впрочем, их она оставила при себе, ни слова не высказав против.
Скоро мы вернулись к развилке, и некоторые из девушек бросились к мужчинам у стены, узнав в них своих близких. Дети тоже пошли гурьбой к остальным, возле нас держалась лишь Хельга.
— Никто не показывался? — спросил Ванорз у обернувшегося к нам мужика с мечом, его товарищи неуклюже изображали защитное построение посреди коридора.
— Нет, господин, пока всё тихо, — отвечал крестьянин, согнувшись в поклоне.
— Не нравится мне это, — заметил я, раздвигая мужиков и пропуская Павла вперёд.
— Вы нагрянули в весьма удачный момент, — сказала Хельга, ловко проскользнув между нами. — Все пираты в рейдах, а в замке только лидер — Янсен, и его брат-изврашенец — Симон. Да и глава, я слышала, собирался завтра на какую-то важную встречу…
— В замке есть гарнизон? — поинтересовался я.
— Есть, — кивнула Хельга. — Но бараки снаружи, и поднять всех среди ночи дело не быстрое.
— Сколько там воинов? — спросил Ванорз.
— Человек десять, — девушка усмехнулась. — Но воины они так себе… Правда, там с ними есть пара учителей… говорят, мастера меча… но я уверена, пираты их в бой не бросят.
— А почему так мало людей для обороны целого замка? — хмуро поинтересовался Гильт.
— А от кого обороняться-то? — удивилась Хельга. — Замок на острове. Никто про него не знает… Гарнизон — это рабы из мужичья поздоровее, которых натаскивают на владение оружием, чтобы потом продать подороже.
— Всё-таки остров… — простонал Павел. — Я знал!
Некоторое время мы плутали по коридорам, поднимаясь всё выше. Вскоре факел Павла практически погас и я запустил вперёд танцующие огоньки, чтобы он имел возможность и дальше указывать нам путь. Позади топали вооружённые мужики, остальная толпа чуть подотстала. Иногда за спиною раздавалась тихая ругань, когда крестьяне спотыкались в темноте, и я послал один из огоньков назад, — не хватало ещё, чтобы кто-нибудь их них ненароком напоролся на свой же меч.
— Мор, — тихо позвал я про себя. Меня уже некоторое время беспокоил один вопрос.
— Что такое, мой Вестник? — прозвучал ехидный голос у меня в голове, шутливо выделяя последние слова.
— Ты не мог бы повесить на портальный зал Первохрама какой-нибудь непрозрачный барьер? Ну чтобы с круга нельзя было ничего увидеть.
— Хочешь перестраховаться? — тёмный бог издевательски захихикал. — Правильно! Не волнуйся, будет тебе барьер.
— Спасибо, — поблагодарил я, получив в ответ лишь медленно затихающий в голове смех.