Апогей
Шрифт:
— Еще как, Мейа. — Ох, что же ты задумал? — Ты хоть представляешь, как меня злит твое недоверие и страх? Я считаю себя весьма терпеливым, но все же не настолько, чтобы смиренно ждать твоего ответного шага еще в течение нескольких лет. Или откладывать твое наказание еще на три дня.
Да, потому он сейчас здесь, посвящает себя мне, а не своим планам. На одной со мной кровати, у моих плотно сжатых бедер.
— Но настолько, чтобы до сих пор просто болтать? — Шепчу я, смотря на то, как Аман едва заметно усмехается, расстегивая
Глава кидает на меня потемневший взгляд, после чего встает с кровати, обхватывая мою лодыжку и рывком придвигает к краю кровати. Мамочки…
— Ты же понимаешь, как виновата передо мной, Мейа? — Он становиться в изножье кровати, смотря на меня сверху.
Мне вменяются в вину недоверие, страх, ложь, которые заставили его сорваться с места и примчаться сюда. И какое наказание меня, отпетую преступницу, ждет?
— Закрывай глаза.
— За… зачем?
— Затем что так тебе будет легче вспомнить все в подробностях. — Отвечает он, и я недоуменно качаю головой. — Сейчас ты будешь рассказывать мне свой сон со мной в главной роли.
Что?! Да он хоть представляет, как это… Сумасшедший!
— Я не…
— Я могу заставить тебя подчиниться. — Перебивает меня тихо Аман, упирая руки в свои бедра.
— Но не станешь.
— Ты воспринимаешь меня как злодея, и я собираюсь с этим кое-что сделать.
Звучит весьма многообещающе. Доктор Аман собрался провести какую-то таинственную, эротическую терапию, которая должна помочь мне избавиться от фобий. Как интересно.
— Опять упрямишься, моя госпожа. — Синие глаза недовольно прищуриваются, голос холодом пробегает по телу. Мое недоверие его раздражает. — Никогда бы не подумал, что ты такая терпеливая.
Терпеливая? О, знал бы ты…
Кинув на него последний умоляющий взгляд из-под ресниц, я закрыла веки, для верности накрывая глаза предплечьем. Шумно дыша, пытаюсь сосредоточиться на темноте, воспроизведя в памяти свою «первую брачную ночь».
— Я… без понятия с чего начать. — Виновато шепчу, зная, что Аман сейчас стоит надо мной, бессовестно меня рассматривая. Тогда как мне в этом отказано. И кто из нас больший преступник после такого? — Ты меня жутко смущаешь.
— Тогда можешь представить, что снова спишь. — Позволяет великодушно глава, после чего я чувствую легкий поцелуй на губах. — Я весь внимание.
— Ты… издеваешься? — Я чуть вздрагиваю каждый раз, когда его рот прикасается к моей коже. Ниже. К шее, задерживаясь на пульсирующей вене. К ключицам. — Ты не даешь мне сосредоточится…
— Много слов не по делу.
Тиран. Неужели он не понимает, что темнота лишь усугубляет мое положение? Беспомощная и полностью открытая для него, я даже не могу представить куда в следующий момент Аман надумает прикоснуться.
Его дыхание опаляет вершинку груди,
— Я все поняла. Мне очень жаль, мой господин. — Шепотом каюсь я.
Глава усмехается, а я нетерпеливо ерзаю, пытаясь показать ему всем своим видом, что в наказании уже отпала всякая нужна.
— Твой сон. — Настаивает мужчина, а в следующую секунду я уже лишена его прикосновений и тепла. — Говори.
Аман каждым своим действием и словом показывает, что эту игру мне не выиграть. Что я подчинюсь. В очередной раз. Что ж, пусть торжествует, все-таки каждый из нас знает, что расклад сил может внезапно измениться.
— Это ты во всем виноват. Тебе не стоило смеяться надо мной в тот раз. — Бормочу я обиженно. — Я думала, что моя первая брачная ночь будет менее… одинокой. Ты меня разозлил, и когда я заснула, эта злость никуда не девалась. Потому, когда я увидела тебя во сне… я захотела… проучить тебя. — Я слышу, как глава тихо смеется, смущая меня еще сильнее. — Я тебя ударила.
— Серьезно? — В его голосе удивление и веселье, и мне жутко хочется увидеть отражение этих эмоций на лице мужчины.
Я тихонько киваю.
— На самом деле я… ну… отвесила тебе пощечину.
— Думаю, ты много раз о подобном мечтала.
Грех скрывать, да, мечтала. Еще как. Потому что Аман тоже грешен, он даже больше меня заслуживает наказание.
Прикусываю губу, не пуская порочную улыбку. Думаю, у меня еще будет для этого время.
— Мы… ну, мы боролись… — Точнее я колотила его в том сне из последних сил, пытаясь вырваться из крепких рук. — Ты был очень… настойчивым.
— Ты боялась?
— Да, но… — Все выглядело так, словно я только этого и добивалась. Словно хотела быть покоренной им. А в этом я ему никогда не признаюсь.
— Но?
— Но я хорошенько тебя отделала, так что боятся было чего.
— Отделала? — Повторяет он снова, непонятно усмехаясь. — Могу себе представить. Дальше?
Ох, я думала, до «дальше» дело все-таки не дойдет. Мнусь, прежде чем едва слышно затараторить:
— Я оказалась на полу, вжалась щекой в ковер. А ты… ну… был позади, сверху… очень тяжелый… п-прижал и сказал, что я своего добилась, а потом… — Я внезапно замолкаю, чувствуя, как чужое дыхание скользнуло по моим бедрам. Мужские руки сняли с меня туфли, после чего двинулись вверх, сжимая колени. — Что… что ты… Ах!
Натянув простыню до глаз, бросаю на мужчину стыдливые взгляды. А я ведь думала, что после моей эротической исповеди, мне уже нечего будет стыдиться. Но то что он делал со мной последние три часа… Это не было обычным сексом. Я даже не знала о том, что такое возможно, хотя в этом нет ничего удивительного: мое воспитание не позволяло интересоваться этим разделом взрослой жизни. И все-таки, раньше мне казалось, что я неплохо просвещена в этом плане: спасибо книгам и фильмам.