Апостол
Шрифт:
Павел вошел молиться в Храм. Здесь старец Симеон увидел младенца Иисуса и произнес свое "ныне отпущаеши": "…Ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля". Ныне Павел был избран и призван, как орудие исполнения пророчества. Ум и душа его полностью погрузились в молитву. Его ждали славные труды.
Павел по-прежнему верил, как верил он и тогда, молясь в доме Анании после обращения, что всемирная церковь построена будет на основе иудейских синагог, разбросанных повсюду в Римской Империи, что каждая отдельная синагога прольет свет Христов на свой город и на окружающие земли язычников, и так будет по всему Средиземноморью. Ему казалось, что начинать можно только одним способом — воодушевить грекоязычные синагоги в Иерусалиме.
Отсюда, из Иерусалима, он поведет группы грекоязыч-ных иудеев и учеников во все концы империи. К ним присоединятся обращенные язычники и они разнесут весть о Христе еще дальше. И будет на всей земле одна паства и один Пастырь.
Погрузившись в молитву, Павел перестал замечать окружающую его толпу других молящихся, он не слышал больше шума, доносящегося с внешнего двора — выкриков менял и торговцев, продающих жертвенных голубей. Он сознавал только присутствие Духа Иисуса; Господь Иисус, никогда не покидавший его, теперь с особой ясностью наполнил все существо Павла, и ощущение это усиливалось с каждым мгновением. Сердце Павла горело, как в огне. Все вокруг будто поблекло, исчезло, и тепло любви Божьей, любви Христовой возгорелось в его душе невероятным, великолепным пламенем.
И сбылось: "И увидел Его".
Много лет позже, почти на этом же самом месте, Павел обратится к враждебно настроенным слушателям: "И увидел Его, и Он сказал мне: поспеши и выйди скорее из Иерусалима, ибо здесь не примут твоего свидетельства обо Мне".
Павел не мог согласиться с этим. Он стал спорить с Сыном Божиим, подобно Анании и Петру: Павел был уверен, что ему следует остаться в Иерусалиме — ведь люди должны прислушаться к словам обратившегося преследователя.
— "Господи!" — начал Павел, — "им известно, что я верующих в Тебя заключал в темницы и бил в синагогах; и, когда проливалась кровь Стефана, свидетеля Твоего, я там стоял, одобрял убиение его и стерег одежды побивающих его…"
— "Иди, Я пошлю тебя далеко к язычникам".
Глава 8. Остров Афродиты
Зимой, после того, как посланные вернулись из Иерусалима, верующих Антиохийской церкви не покидало ощущение чего-то нового и значительного. Наконец, во время поста и службы, на молящихся снизошел Дух Святой и явил волю Свою: "Отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их". Тогда, в присутствии всего собрания, пресвитеры торжественно возложили руки на двух апостолов; это означало, что теперь они будут не просто посланниками, но представителями Антиохийской церкви — и нищий, и раб, и новообращенный примут участие в их предприятии, моля Бога за них, беспокоясь об их успехе, собирая по крохам вести о них, расспрашивая всех путешественников, которые могли бы повстречаться с ними.
Варнава и Павел были формально освобождены от служения в Антиохии. На лодке они спустились на 20 километров вниз по течению Оронта, по глубокому, ветреному ущелью выплыли к морю, а затем, обогнув скалистый мыс, направились в порт Антиохии — Селевкию, уверенные в том, что они посланы самим Богом и выполняют волю Иисуса распространять благую весть. Им было обещано: "Пребуду с вами всегда".
Слова Иисуса были запечатлены в их памяти, а может быть, и на папирусе. Их сопровождал родственник Варнавы, Иоанн Марк, немногословный молодой человек с короткими, толстыми пальцами и выразительной речью — он приехал вместе с ними из Иерусалима. В общем-то Марк занимал подчиненное положение, хотя ему было поручено немаловажное дело: Лука описывает его занятие с помощью римского выражения, означающего "служитель, секретарь". Может быть, по просьбе Павла, Марк уже записал собрание точно известных высказываний и деяний Иисуса и был послан Иерусалимской церковью,
В начале марта 47 года, сразу после открытия морских путей, три миссионера отплыли в короткое путешествие на Кипр. Выбор этот напрашивался сам собой: Варнава был уроженцем Кипра, и на острове существовала значительная иудейская община, настолько крупная, что пятьдесят лет спустя иудеи подняли на Кипре восстание. Кроме того, там было очень много рабов-язычников, добывавших в рудниках медь — богатство Кипра. Апостолы пристали к берегу в Саламине — торговом центре восточной части острова (поблизости от современной Фамагусты), где "проповедовали Слово Божие в синагогах иудейских".
Далее апостолы направились вдоль южного берега острова, останавливаясь в каждом городке. Если даже Павел понимал уже, что избранный ими метод благовествования — не самый лучший, он не показывал этого: может быть, из уважения к Варнаве, признанному лидеру. Для Павла Кипр был не более, чем вступлением к истинной проповеди — слово Иисуса было уже известно здесь с тех пор, как христиане, бежавшие от преследований Павла, прибыли сюда. Павел же был послан туда, "где не знают имени Христа". Павел сознавал, что у Бога есть Свой замысел; он был абсолютно убежден — и деяния Павла это доказывают — что развитие событий целиком и полностью находится в руках Господа Иисуса, что Бог — не пассивный наблюдатель, а невидимый повелитель, готовый использовать любую возможность отразить нападение и бросить в бой силы, собравшиеся под его знаменем.
Варнава, возможно, и сомневался, будет ли Слово Божие воспринято язычниками — Антиохия, в конце концов, могла быть случайным успехом. У Павла же таких сомнений не было. Оба апостола ждали знамения.
Проповедники пересекли низкие, поросшие лесом холмы и обогнули залив, где, если верить Гомеру, вышла на берег Афродита, богиня любви, рожденная из морской пены. Павел и Варнава поспешили миновать знаменитый храм, где, как в Роще Дафны, проституция считалась служением божеству, и вошли в римский город Паф (или Новый Паф), столицу и лучшую гавань юго-западного побережья острова. Вскоре, совершенно неожиданно, апостолы получили приглашение проповедовать Слово Божье в сиятельном присутствии Сергия Павла, проконсула Кипра.
Дворец проконсула находился ближе к горам, несколько выше остальной части города. Варнава и Павел поднялись по дороге для процессии. Яркое весеннее солнце заливало позолоченные статуи богов на дворцовых воротах и медные шлемы легионеров, поднявших копья в знак приветствия почетным гостям.
До своего прибытия на Кипр, Сергий Павел был куратором района реки Тибр в Риме. Лука совершенно точен, когда называет его проконсулом: согласно конституции Рима Кипр теоретически принадлежал Сенату, а не императору, наместники которого носили звание легатов. Сергий был очень образованным человеком: Плиний Старший в своей "Естественной истории" ссылается на него как на авторитет. Человек, склонный к размышлениям, Сергий в то же время был полон предрассудков — Варнава и Павел сразу поняли это, увидев среди окружавших его известного иудея-отступника, с претенциозным именем Вариисус ("Сын спасителя"). Вариисус объявлял себя пророком истинного Бога, будучи в то же время астрологом и занимаясь оккультными науками, что несовместимо, по Писанию, с верой в Бога единого. Он называл себя Мудрецом Востока (Магом), по каковой причине его именовали "Елима", то есть "волхв", "колдун".
Сергий Павел восседал на проконсульском троне в просторном зале для приемов. Среди мраморных колонн, веял нежный ветерок, а голубизна залива и белизна городских зданий, казалось, бросали на них свой отблеск. Сергий пожелал услышать, чему учат апостолы. Вскоре, если верить очень ранней, но слегка измененной версии "Деяний" (так называемой "Западной версии"), "проконсул с удовольствием стал слушать их".
Апостолы уже начали говорить об Иисусе, дополняя друг друга, когда Елима, вопреки всем обычаям, прервал их. Он предпринял злобную атаку, нападая на апостолов и учение их, "стараясь отвратить проконсула от веры" со всей яростью человека, видящего, как рушится его влияние.