Аппарат
Шрифт:
Помните, тогда в Москве?
– Нет, совсем не так, как здесь…
(Дружным хором возразили
Ассистенты). – Пригласили
Вы того, кого нельзя!
(Снова закричал шаман),
Это всё ваш аппарат!
– Так, минуту подождите.
(Бороздин чего-то щёлкал
В ноутбуке). Вот, глядите,
Отыскал ещё кого-то.
(На экране появился
Профиль Гоголя); сказал:
– Горе, горе украинцам!
Русским тоже! Ведь восстал
Вий!
В землях наших поселился,
Чтоб весь мир заполыхал!
– Это что ещё за дичь?
Николай Васильевич?!
– Тиха украинская ночь,
Прямо вакуум точь-в-точь.
А теперь что происходит?!
Собакевичи приходят
Наше сало поедать!
Злом за зло должны воздать
Силы вечные природы.
Вы посеяли, и всходы
Вам придётся разгребать!
(Бороздин переключать
Стал скорее аппарат).
Другой голос зазвучал:
– Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю.
Демон вышел погулять,
Он жатву соберёт свою!
На волоске висят опять
Спокойствие и быт прилежный.
Повсюду ратные одежды,
Приходит время воевать!
Кровавый пир! Ужасный праздник!
Вспыхнет мир! А злой проказник
Глядит на смерти торжество,
Пирует за большим столом
Со сборищем своим бесовским.
Он князь на час, он сыт сим днём,
Ему плевать, что будет после!
Дьявол строит свои козни;
Приготовьтесь, он идёт…
– Аппарат ваш выдаёт
Только звук, а где сам Пушкин?
– Подождите, я получше
Всё настрою… Вот, он ловит
Чей-то образ снова!
(Появилось молодое
Грустное лицо; и форма,-
По-военному одет
Был загадочный субъект).
И сказал он так учёным:
– Духи злобы скоро
Явятся в подлунный мир;
Натворят такого!
Сатана их бригадир;
Он идёт сюда со свитой,
Чтобы сесть за стол накрытый
И свершить кровавый пир.
Страшное Бородино
Предстоит вам; выйдет зло
Погулять по белу свету.
Всё начнётся неприметно,
А потом молниеносно
Понесётся, как комета;
Детям, старикам и взрослым
Всем придётся кануть в Лету
Прежде времени. А после,
После будет конец света.
– Подождите! Есть вопросы
У нас к вам! Как нам
Этот весь бедлам
Упредить, предотвратить?
– Ничего не изменить,
Сатана явился к вам.
(В этот миг поэт пропал
На экране монитора,
Словно кто-то дёрнул штору
И закрыл окно обзора).
Испытанье
И с утра пораньше в путь
Обратный поспешили,
Чтоб в Москве познать ту суть,
О которой говорили
Духи прошлой ночью им.
И мы, читатель, проследим
За развитием событий,
Едем до другой главы,
Новым текстом ум насытим.
Глава 3. Пир и мания
Многолюден третий Рим;
Сотни, тысячи прохожих
Мчатся по делам своим.
Все на муравьёв похожи
В муравейнике большом,
Ночью бегают и днём.
Лезут прочь из своей кожи
Чтоб купюры заработать;
Различить их очень сложно,-
Обезличила забота
О достатке насекомых,
Только деньги они помнят.
Есть Москва, а есть Россия.
Там, где люди бедно жили
И живут, – это страна;
Где богато, – там Москва…
Май по улицам гулял,
Белокаменную красил
Зеленью; во всю дышал
Свежестью, и был прекрасен
Он не воздухом своим,
А порывом молодым.
Скверы, улицы, сады
Переполнены весною,
Жизнь бушует словно море.
У Москвы-реки сидит
Человек и в воду смотрит.
С виду ему лет за сорок;
Его хищный, грубый профиль
Полон злобы, он сердит
На кого-то иль на что-то.
Сам с собою говорит
Сей субъект, руками водит
В воздухе. (Бутылка водки
Под скамейкою стоит),
Иногда он достаёт её
И глотками пьёт своё
Зелье прямо из горла.
Свадьба только что была
Здесь; а он отец
Юной дочки озорной,
Знал, что муж её подлец,
Что в неверный путь дурной
Вместе с ним она вступает.
Всех он оптом проклинает,
Дочку, мужа, белый свет.
– Справедливости здесь нет!
Что в награду получаю?!
Ух, от ярости сгораю…
Проклинаю! Проклинаю!
(Так с скамейки закричал он),
И к нему в этот момент
Подошёл в пальто мужчина,
Пожилых, преклонных лет.
– Ярость, это есть вершина
Человеческого духа,
Злобный всплеск приятен слуху.
(Говорит тот незнакомец).
В вашем доме есть питомец,
По характеру как вы;
Вазу он сейчас разбил.
Можно с вами познакомлюсь?
Я проездом здесь в Москве.
Чувствуете мой акцент?
В водах Бадена я моюсь
Вот уже как триста лет.
Мефенгрофен моё имя;