Arachnida Time
Шрифт:
...Как опасно... опасно... Надо бежать... Странно, у меня есть жена... Мне надо с ней повидаться. Зачем? Кто так решил? Карл, Карл, ты несешь какую-то ерунду, что с твоей головой... Они вкатили мне десятки кубиков "внутривенно". Раскалывается голова. Но мы же на острове... То же Солнце, та же "радиация". Соберись, Карл! Соберись... Точно... Только голова...
– Он теряет сознание!
– Господа, пресс-конференция окончена, до встречи завтра в 14.00 в столице.
– Вам лучше, Карл?
– Да, только что-то не то... Где мы?
– Во дворце Президента.
– Мы уже не на острове?
–
– Ясно.
Ясно... Нет уже привычной мне радиации. Нет Солнца. И от этого всего я чувствую себя не в своей тарелке. Но все равно гораздо лучше, чем вчера. Или не вчера... Какая разница - сколько времени занял перелет! Лучше, чем после выхода из Банки...
– Как вы себя чувствуете, Карл?
– Отлично.
– Вы уверены?
– Да!
– С вами хочет поговорить ваша жена.
– Моя жена... Жена. Да? И где же она?
– Здесь, сейчас я скажу, чтобы ее позвали.
Моя жена... Моя жена... Я должен сказать ей спасибо... Она спасла меня там... там... там! О - о - о!!!
– Карл!
– Каролина!
Она сделала пять быстрых легких шагов от двери и остановилась прямо передо мной, с тревогой глядя в глаза. Моя жена. Моя женщина. Женщина, принадлежащая мне. Зеркало моей души. И в этом зеркале, беспощадно правдивом, я вдруг увидел себя. И ужаснулся. Это конец. Конец... Я ничего не буду говорить...
– Тебе страшно..., - это было утверждение.
– Ты не так понял, Карл.
– Теперь я сильный... Можешь не бояться сказать правду. Я выдержу!
– Нет, Карл... Ты...
– Лучше нам все решить сейчас... Это ведь сильнее тебя?
– Я просто устала..., - прошептала она, отводя глаза.
– Уже пять лет как...
– Зачем ты...
– Уходишь?
– Прости... прости... может... я...
– Все в порядке..., - я отвернулся, стараясь не смотреть на ее вздрагивающие плечи. Отвернулся потому, что был в Банке всего десять дней. Моя звериная половинка в этот миг готова была наброситься на нее, повалить ее на пол, и бить головой об пол, чтобы моя бывшая жена кричала от ужаса и билась в агонии. Чтобы умирала от страха и унижения. Я бы сделал с ней такое... Такое...
Нет!!! У меня еще есть вторая половинка. Пусть убитая огромной дозой наркотика, но еще осталась. И она сдержала невольный порыв всего тела. Я отвернулся. Инстинктивно Кэрол потянулась ко мне. Могла ли она меня спасти? Наверное... Она и только она. Моя женщина... Единственная, кто мог бы все изменить. Женщина ведь такое существо... Часто и сама не знает, что может. Так много дано ей природой. Но я не хочу.
– Уходи, Каролина! Пока не поздно.
Она жалобно всхлипнула. Она же умела читать во мне все и без слов. Всегда. Ну и уходи! Иначе этот зверь разорвет тебя на куски первой. Уходи!
Дверь за спиной тихонько скрипнула. Я закрыл глаза. Пепел... Пушистый и легкий, невесомый как облачко... Пепел... Вся моя жизнь... Вся жизнь... Вся жизнь... Какая же это жизнь. Я поднял сжатый кулак и открыл глаза. Медленно разжал пальцы. Ладонь была пуста. Ничего. Ничего нет. Даже пылинки. Все унес ветер... Ветер...
– Какой кошмар, Карл!
– за спиной почему-то Майкл.
– Это правда?!
– Правда, - медленно, почти не разжимая губ, произнес я.
– Она действительно ушла от меня.
– О чем ты говоришь?! Я о твоем сговоре с Ричардом Клаудерсфорсом, о военных и
Я медленно обернулся. Кроме Майкла в комнате находились Клаудерсфорс и трое десантников в бронежилетах. Прозрачные полуматовые сферы закрывают лица, стволы наведены на меня...
– Карл, - Майкл схватил меня за рубашку, заглядывая в глаза.
– Это правда, Карл?
– Правда.
Он отпустил меня и осел на край стола, закрывая лицо руками. Наступила тишина. А мне что... что мне... Я ждал. Какая мне теперь разница?
Майкл оторвал ладони от искаженного горем лица.
– Карл... Я твой менеджер... Ты мне друг... Мы так ждали... Я пробивал для тебя лучшие условия контракта... Но я ничего не смогу сделать... Ведь ты нарушил условия соглашения. Ты понимаешь, старина, это уже всем известно. Всем. Тебе не дадут ни цента...
– В самом деле...
– Какое горе, Карл!
– А тебе то что с этого? Ты свое все равно получишь, так ведь?
– Карл...
– Если эти пятнистые ребятки выпустят тебя отсюда живым... Уж больно много лишнего ты узнал. Не так ли, господин специальный советник президента?
Мистер Ричард Клаудерсфорс любезно улыбнулся мне.
– Ты очень догадливый мальчик, Карл. Его семья в надежном месте. Жаль, что твоя жена тебе уже безразлична. Такая девочка... Я бы присоединил ее к нашей коллекции. Жаль. Я еще прикину, не арестовать ли ее... На всякий случай. Но все же я думаю, ты окажешь любезность своему другу Майклу, и вы оба поучаствуете в спектакле, который называется "пресс-конференция", а? Сценарий остается за мной. Спектакль на бис. Из вас получилась бы неплохая театральная труппа. Рейтинг Президента уже вырос на семь процентов. К сожалению, нельзя разыгрывать такие партии постоянно. Ваше последнее интервью. Не так ли, господа? У вас очаровательные детки, Майкл.
Мой менеджер, бледный как мел, оседал на пол. Я подхватил его на руки и бережно опустил на стул. Пусть пока посидит... Все так элементарно. Просто раньше я не умел видеть...
Я превратил троих десантников в гранитные статуи за миг одним взглядом, долгим, как вечность, быстрым, как молния, режущим и страшным, как боль внутри меня. Их не спасли сферы. Я не виноват. Это эволюция. Выживает сильнейший. Я выжил. Простите, ребята.
Потом, не сходя с места, удлинил свои руки и достал до горла хрипящего от изумления Клаудерсфорса. По-моему его разбил паралич, и он не мог сдвинуться с места. Странная какая у нас вышла партия в шахматы... Словно бы в середине изменились правила игры. Я подтянул его к себе. Кажется от злобы я сломал его шейные позвонки. Но он еще жил - я это знаю точно. Я поднял вверх два пальца правой руки - буквой V... VICTORY... Я вовсе забыл о разряднике. После того, первого дня, когда я всадил в лохматого два заряда, я им ни разу не пользовался. И даже не вспоминал о нем. Пока сэр Ричард сам не напомнил. На свою беду. Будет гуманно, если он умрет от собственного оружия... Мистер Клаудерсфорс закатил глаза, наблюдая как мои пальцы медленно приближаются к его лицу. Он хотел кричать, но со мной эти штуки не проходят. Его смерть произойдет в полной тишине, как это принято ТАМ. В лучших традициях. Он только дернулся, давясь забитыми в глотку зубами, когда мои пальцы вошли в его бесцветные зрачки. Глубже... Еще глубже... Разряд! Противно запахло паленым мясом. Тьфу! Подгоревший окорок!